По замкнутому кругу

Новое задание Гаеву и Луневу: проверить знакомую Ежова – Магду. Затем начать поиск черного «Москвича».

После обеда я занялся литературой, присланной мне Кашириным.

Мой отъезд был назначен на завтра в четырнадцать часов. Теперь Черноусов интересовал меня по-настоящему, к нему вело не только заключение экспертизы по жировому пятну на конверте, к нему тянулась ниточка немецкой биографии Ежова.

На следующий день я только справился у полковника по телефону о ходе дела. Не было ничего нового. Поглощенный книгой, я услышал телефонный звонок, когда он прозвучал в третий раз.

Снял трубку и сразу узнал хриплый басок художника Осолодкина.

– Федор Степанович?

– Я, Касьян Касьянович!

– Простите, что отрываю от дела. Приперли обстоятельства.

– Готов служить, Касьян Касьянович.

– Срочно нуждаюсь в вашей консультации. Я вам помогал – платите должок. Берите машину и срочно ко мне! – Старик повесил трубку.

Зачем я понадобился Осолодкину?

Но все же я позвонил в управление и вызвал машину.

Когда мы подъехали к дому Осолодкина, хозяин стоял под ротондой. Вид у него был взволнованный. Он обрадовался моему приезду, сел в машину и дал водителю адрес, сказав:

– Сейчас все объясню. Вот какие дела, Федор Степанович. Я думал, все-то я знаю, во всяком деле собаку съел, да вот хвостом подавился. Ну, слушайте: люблю я писать лес после дождя. Погода хорошая с утра. Взял я этюдник, складной стул, поехал автобусом в Дачное. Там три километра по шоссе мачтовый лес. Свернул с шоссе, облюбовал полянку, поросшую молодняком.

Присел. Стал разбирать этюдник, вижу, чьи-то ноги торчат из куста. Все-таки, думаю, сыро для отдыха. Подошел… Паренек лет двадцати пяти… Глаза открыты, и в них, жужжа, суетятся мухи… Что делать? Промолчать? Совесть не позволяет, а по милициям таскаться – силенки не те. Решил позвонить вам…

Лесом Осолодкин шел впереди, и я с трудом за ним поспевал. Вот и поляна, поросшая молодым ельником.

Это был Вадим Тарасов.

Левый борт куртки распахнут, и на рубашке у сердца большое пятно крови…

Всех Скорбящих

В оперативной группе криминалистов – судебно-медицинской эксперт Жуков, худой, аскетического вида человек с руками Паганини.

К машине, где я сидел в нетерпеливом ожидании, он подошел, держа на весу руки, согнутые в локтях, растопырив пальцы, и сказал отрывисто, резко:

– Дайте папиросу!

– Я не курю, Иван Матвеевич.

– Тогда достаньте у меня в левом кармане. – Он повернулся ко мне боком.