По замкнутому кругу

Вместе в госпитале лежали, вместе в часть возвращались, из одного котелка щи хлебали, одной шинелькой укрывались – словом, побратимы! Я был Иван – стал Вано, он – Сережка. У нас так и в паспорте записано.

– Теперь встречаетесь?

– А как же! Он живет в Махарадзе, я у него этим летом гостил. Серега у меня – прошлым.

– Сколько километров до церкви?

– Около восьмидесяти. А в Невьянске вы были?

– Нет.

– Поглядите сторожевую башню Демидова. Говорят, в Италии есть падающая колокольня…

– В Пизе.

– Так в Невьянске тоже падающая. Демидов здесь всем владел: землей, заводами, людьми… Слышал я, один ученый человек рассказывал, после подавления восстания на заводах Порфирий Демидов заложил эту церковь Всех Скорбящих. Три года ее строили…

«Некстати общительный водитель», – подумал я и, привалившись к спинке, закрыл глаза.

Трушин замолчал.

Медленно, тихо ко мне подкрадывалась дремота, то знакомое состояние, когда все, что случилось за день, поднимается, встает в нескончаемый ряд и проходит, словно на смотре, мимо…

Трушин останавливался, обходил машину, постукивая ногой скаты.

Где-то водитель пил прямо из кринки молоко. И снова мы мчались по шоссе.

– Проезжаем Верхнюю Пишму!

Я приоткрыл веки и снова сомкнул, но дремота меня покинула. Пришло размышление о церкви, о Черноусове, Юколове, Яковлишине – председателе церковной общины. Как-то они меня примут? Яковлишин был заинтересован в том, чтобы научно-методический совет взял церковь под свою охрану как памятник культуры восемнадцатого века.

По собранным мною материалам церковь Всех Скорбящих не представляла собой исторической ценности ни по архитектуре, ни по внутренней росписи. В Свердловске не было специальной научнореставрационной производственной мастерской, ближайшая находилась в Перми при Управлении культуры. Яковлишин производил реконструкцию церкви хозяйственным способом, а для восстановления икон и фресок нанял шабашников Черноусова и Юколова. Он, конечно, будет заискивать и попытается вызвать у меня доверие.

– Проезжаем Кедровое.

Теперь было недалеко.

– Кажется, вздремнул, – сказал я, – намотался за день…

– Понятно, командировка. Бываешь в Москве проездом, так за несколько часов уходишь ноги! – поддержал меня Трушин.

С полчаса мы ехали молча, затем, указывая влево, водитель сказал:

– Поселок Поворотный! А вот там голубая полоска – озеро Аятское. Сейчас повернем.