По замкнутому кругу

Шоссе у обочины расступилось, и мы оказались на узкой дороге, крытой булыжником, обсаженной по краям березой. Где – то впереди, среди зелени, поблескивала золотом церковная луковка с крестом. Но вот мы выехали на прямой участок, и перед нами открылся невысокий холм, сосны и церковь.

Я попросил Трушина затормозить и с интересом рассматривал открывшееся моим глазам сооружение.

К кубическому массиву церкви с северной и южной сторон примыкали приделы. В центре барабан, в нем оконные проемы, украшенные кокошниками.

Венчал все сооружение золоченый купол. Под самой крышей фасад обегал аркатурный фриз в виде глу – хих арочек. Над входным притвором трехъярусная звонница с колоколами. Колоколенку завершала золоченая луковица. Два яруса стрельчатых узких окон с наличниками. Возле ступенек паперти подклет, вывороченные груды земли и несколько малых котлов водяного отопления. Церковь красиво обрамляли высокие, столетние сосны. В стороне слева просматривались крыши домов…

– Что это?

– Слободка, – ответил Трушин.

– Давайте, Трушин, поближе.

Мы подъехали к паперти. Из двери вышел бородатый мужчина в синем халате и веснушчатый толстый мальчонка с чайником. Прямо с паперти он слил бородачу, тот вымыл руки, но, заметив нас, пошел навстречу.

– Инспектор Никитин? – спросил он.

– Совершенно верно. – Я поклонился.

– Художник Черноусов, – представился тот. – Извините, руки мокрые. А ну, Мишка, слетай к отцу, скажи, приехал из Москвы инспектор.

Поставив на ступеньку чайник, малец быстро побежал вниз, к слободке.

– Вы что, ждали меня? – удивился я.

– К нам приезжали из отдела культуры, предупреждали о вашем приезде. Заходите в храм, дорогой гость!

Простившись с Трушиным, я шагнул за художником в притвор, идущий в глубину уступами.

Не входя в церковь, Черноусов прижал меня к стенке и, горячо дыша луковым духом, зашептал:

– Тут у нас работает ваш московский студент, за длинным рублем погнался! Нахал! Стрекулист! Он расписывает главный плафон купола.

Голову Христа залепил бумагой. Говорит, незаконченную работу не показывает. Смех! Так вы на него не обращайте внимания.

Мы вошли в церковь. На солее – возвышении пола у алтаря – сидел за мольбертом Юколов. Косой луч предвечернего солнца падал на икону апостола, которую он прописывал. Художник при виде меня встал, поклонился.

– Донат Захарович Юколов! – представил его Черноусов.