Сын неба

Начало его повествования было очень необычным: – С тех пор, как я родился, весна сменяла зиму сто семьдесят два раза…, – при этих словах я чуть было не подпрыгнул. Отшельник заметил это и, усмехнувшись, продолжал: – …Появился я далеко отсюда. Селение было незначительным и располагалось близко от Лхасы, в Тибете, рядом с большой дорогой. В семье девять ребят, я четвёртый. На свои нужды мы сеяли хлеб, держали скотину и кое-как обходились. В то время Тибет полностью зависел от Китая. В Лхасе правил его наместник.

Налоги были непосильные и у нас отнимали почти всё. Люди страдали от недоедания и мёрзли, так как даже дрова, что мы собирали на зиму, необходимо было делить с господами. Народ выживал с трудом.

Время в те годы было неспокойное, шли войны. Жизнь, таких убогих как мы, ничего, не значила. Мне стало десять лет, когда в селении появились три священнослужителя. Говорили с родителями, убеждали отдавать им детей. Жаловались, что монастыри дряхлеют, старцы умирают, и всё меньше остаётся служителей Будды.

Схимники рассказывали о жизни в обителях, что там хорошо и пока не голодно. Они держат скотину, сеют хлеб, кое-чем поступаются люди. Кроме того постигают слово божье, философию, некоторые науки. У них есть школы, где послушников учат чтению, письму и другим знаниям. Повзрослев, ребята станут монахами, будут служить Просветлённому. Дело это нужное и благородное, высокое.

Я и двое старших братьев попали в безгрешную обитель учениками. Мы осваивали святые писания, пасли немногочисленный скот, помогали во всех посильных делах старшим и вместе с ними молились Богу.

Нет смысла описывать нашу жизнь. Для посторонних она кажется однообразной и унылой, хотя с каждым годом человек там продвигается к Истине, Абсолюту – к Богу.

Так и шло бытие, пока не началась интервенция нашей страны. Приходили китайцы, американцы, англичане. Каждые тянули что-то, эксплуатируя тёмный и обездоленный народ. По стечению обстоятельств наш монастырь был расположен недалеко от дороги, ведущей в Лхасу.

Вскоре, у нас появился небольшой гарнизон английских войск. Они потребовали, чтобы мы кормили их. Стояли они в ските несколько лет. У них я научился говорить по-английски.

Их постой лёг на нас тяжким грузом. В политику служители культа не вмешивались, но видя, как страдает народ, тайно поддерживали его. К этому времени мы уже выросли и превратились в крепких монахов – воинов, в совершенстве владеющих искусством борьбы Кун-фу.