Сын неба

И когда начались народные волнения, мы, как и другие дацаны, тайно участвовали в случавшихся стычках. Интервенты разобрались, откуда берутся искусные бойцы и начали громить обители: уничтожать затворников.

В один из дней я был послан в далёкую лавру с донесением и отсутствовал несколько суток. А когда вернулся, мои короткие волосы встали дыбом: на месте нашей пустыни были руины, братьев расстреляли. Позже я узнал, что англичане окружили приорию и разгромили её из пушек, добивая из винтовок пытавшихся спастись людей.

Убитых увезли неизвестно куда. Горю моему не было предела. Я вернулся домой к родителям. Они были уже в почтенном возрасте. Обитающие с ними братья и сёстры влачили жалкое бытие. Живя у них, я тщился хотя бы в чём-то помочь, но это продолжалось недолго.

Некий мерзавец настучал англичанам, что в семью вернулся монах из разбитого скита. На меня, словно на зверя, устроили облаву. Раненый, я едва унёс ноги. Разумея: что здесь меня хорошее не ждёт, я отправился в Гималаи и нашёл пристанище в монастыре, где исповедовали ламаизм.

Это было не по мне, но выбирать не приходилось. Я вместе со всеми работал, делил с братьями тяготы и радости. Но всё-таки ушёл от них.

Меня приняли в небольшой обители братья по интересам. Жизнь в них везде одинакова. Чтобы чего-то иметь для существования, надо трудиться с утра до вечера. Послушание и работа, прерываемые лишь религиозными бдениями. Двадцать пять лет в этом святогорье не прошли даром. Но в душе зрела мысль, уйти, поселиться вдалеке и отдаться служению Просветлённому.

Мне хотелось наедине смотреть на Бога, говорить с Ним и слушать Его. С каждым годом эта мысль крепла и, наконец, я решился. Рассказав патриарху дацана о своём желании и облегчив душу, я услышал благословение и был отпущен на все четыре стороны.

Вот так я оказался тут. Место мне очень понравилось. Вблизи тропа, время от времени появляются люди. Построил дом, приручил животных для скрашивания одиночества. Иногда ко мне приходят люди, завозят кое-что из продуктов, хлеб. Сейчас я рукоположен в архаты, – "апостол буддизма" мой сан.

Здесь я живу больше сотни лет. Даже верховный Лама приезжал ко мне три раза. Их сменилось уже несколько, а я всё не умираю. Вот и весь мой рассказ, – закончил он, ни разу не упомянув о сыне.

Подошло время обеда. Мы покушали. Старец прилёг отдохнуть. На улице было всё так же неуютно. Сильный, порывистый ветер гнал тяжёлые, будто клочья чёрной шерсти, рваные тучи, которые, периодически, проливали холодную воду.