Стиратель

Я сейчас не помню задаваемых вопросов, но говорил долго, а чёрный шарик, всё уменьшался и, наконец, вспыхнув красной точкой, пропал. В этот момент перестал чувствовать себя, словно умер. Наверное, потерял сознание.

Очнулся уже в камере, на топчане. Чувствовал себя словно после употребления алкоголя: сухость во рту и горле, головная боль. К тому же трясло, как алкоголика. Но рядом со мной стоял Жиган со спасительной бутылкой воды, полной. Увидев, что я пришёл в себя, он подал её мне.

Это был настоящий бальзам для тела. По пути следования, она уничтожала сухость и невероятную жажду. Затем бросило в пот. Вскоре я перестал трястись. Мне, как говорится, "захорошело". Оказывается, вместе со мной конвоиры принесли и воду с добавленным в неё неким зельем. Видимо, тут хорошо знали о последствиях применения "разговорчивого" препарата.

После этого я приобрёл способность анализировать произошедшее и, вспомнив о том, что случилось, ужаснулся. Нет, я не знал, что говорил, но помнил, что заявлял следователь перед пыткой: – Сейчас, Иванов, ты раскроешь правду о том, что произошло в развалинах и где деньги?

"Неужели рассказал, что видел? – задумался я, – значит, теперь и о ментах, что прикарманили деньги, известно! А если дознаватель возьмёт их за "жабры" и вступит с ними в сговор, поделят их между собой, тогда они сами убьют!" Я мучился догадками, и меня бросало то в жар, то в холод, так как не видел выхода из сложившейся ситуации.

Глава 9

Вскоре заскрежетал ключ, открылась дверь. Милиционер: – Иванов, на допрос!

Следователь уже был на месте и, молча, испытующе смотрел на меня. Я не поднимал глаз.

– Чем недоволен, Иванов, кормёжка плохая? – цинично спросил он.

– Фашистскими методами дознания! – ответил я, – не милиция, а настоящее гестапо!

– А что же нам делать, если не хотел сказать правду! На коленях уговаривать тебя! А так, видишь, и ты невредим, и мы всё знаем! Я не понимаю одного, Иванов, зачем ты скрывал то, к чему не имеешь никакого отношения?

– Я не доверял вам и сейчас так же думаю!

Дознаватель нахмурился, сжал губы.

 – "О-о, ты, Зиночка, на грубость нарываешься и всё обидеть норовишь!" – невнятным тоном продекламировал он слова из песни Вл. Высоцкого, – но, приступим к делу.

Достал из папки лист и произнёс: – Это твои показания, прочти и подпиши.