Барышня-попаданка

 – Господа считали, что это вопрос решённый, поэтому были неприятно удивлены, когда в начале лета барышня заявила, что хочет выйти замуж за безродного драгунского офицера, с которым случайно познакомилась во время прогулки.

Раздаётся стук, так и не успевшая присесть Маринка бежит к двери, и возвращается к столу с подносом, на котором стоят парочка тарелок, чашка и металлический чайник.

– Окрошка с сегодняшнего ужина, угощайтесь, – Маринка опускает на стол поднос, ловко ставит передо мной тарелку, и я за обе щеки начинаю уминать холодный суп.

А Маринка тем временем садится возле меня и продолжает свой рассказ:

– Чтобы заставить барышню забыть о низкородном возлюбленном, Марья Ильинична и Алексей Петрович покинули Москву, и перевезли неразумную дочь в своё подмосковное именье. Но очевидно распутная барышня успела сговориться со своим низкородным кавалером, потому что не прошло и дня, как Дарья Алексеевна исчезла в неизвестном направлении, прихватив парочку платьев и горничную Марфушку.

Эх не поздоровится Марфушке, если её найдут – одной поркой не отделается, продадут хозяину посуровее, чтобы мало не показалось.

– В смысле «продадут»? – от удивления я аж чуть не подавилась. – Как можно кого-то продать?

– Как-как, как все господа продают своих крестьян, – удивляется моему непониманию Маринка. – Я вот ежели чего натворю, барыня мне завсегда грозится, что продаст с молотка ироду какому-нибудь. Но конечно она это несерьёзно конечно, так-то она у нас добрая.

Да уж, специфические тут понимания доброты. Надеюсь, меня никто не примет за крестьянку – не хочется, чтобы кто-то попытался меня продать!

– А чего вообще такого в том, что барышня сбежала со своим парнем? – недоумеваю я. – Ну захотела выйти за другого, зачем запрещать-то надо было?

– Как вы можете такое говорить, знать и правда головой повредились! – смотрит на меня как на душевнобольную Маринка. – Променять жизнь княгини на жизнь жены бедного офицеришки (и это ещё в лучшем случае, вдруг он вообще на ней не женится?) в высшей степени неразумно! Да даже если он на барышне и женится – никакого счастья ей с ним не будет без родительского благословения! А уж родителям-то какой позор, не углядели за младшей дочерью! Какие теперь слухи в свете пойдут, какие толки!

– О как, – озадаченно выдаю я, усиленно работая ложкой.

Странные, однако, нравы в девятнадцатом веке, очень странные.