Хочешь выжить – стреляй первым

– Акцент у тебя странный. Ты немец?

– Нет. Русский.

– Знавал я одного немца. Отто его звали. Неплохой был парень. Застрелили его в Додж-Сити. Хм. Россия? Вроде слышал, но не уверен, что речь шла именно о ней. Много тут вас, приезжих, в голове путается. Давно в Америке?

– Недавно, – подумав, добавил: – С полгода.

– Ну и как тебе?

– Пока трудно сказать.

– На востоке где был?

– Нью-Йорк. Оттуда прямо сюда.

После такого ответа мне осталось только молиться, чтобы повар не оказался родом из Нью-Йорка.

– А я из Кентукки. Там есть такой небольшой городок Битворт. Я там не был с четырнадцати лет. Как уехал, так и мотаюсь по стране. Я так понимаю, ты не был в тех краях?

– Не был, но мне хотелось бы понять, в какую сторону ехать, чтобы попасть к железной дороге.

– Если пойдешь с нами, точно до нее доберешься. Только мне кажется, тебе этот путь не подойдет.

Его слова меня сразу насторожили, но повар не заметил или сделал вид, что не заметил. Сделав очередную затяжку, он медленно выпустил дым в небо.

– Почему? – осторожно спросил его я.

– Все просто, парень. Стадо делает за дневной перегон от силы двадцать пять миль, значит, только недели через четыре, не раньше, мы увидим рельсы. Думаю, для тебя это слишком долго.

– Правильно думаешь, Билл, – с облегчением подтвердил я его слова.

– Странный ты человек, Джек. По твоему виду я бы решил, что ты родом с Запада, а по разговору – только что сошел с восточного экспресса…

Я сделал вид, что не заметил небольшой паузы, тогда Лоутон продолжил:

– Ладно.

Мне уже надо ехать. Садись ко мне в фургон, поговорим по дороге.

За время нашего разговора я получил массу нужной и ненужной информации, а повар – возможность всласть почесать языком. Неторопливо и доходчиво он объяснял и рассказывал мне, как живут люди на Диком Западе.

– Наша жизнь далеко не сахар, как бы там, на востоке, ни думали, и все равно они сюда бегут, кто за новой жизнью, кто за свободой.

Я вот, что скажу: свободу на хлеб не намажешь и вместо штанов не оденешь. Как и там, приходится на хозяина работать. Но-о, милые!! – некоторое время он кричал на лошадей и щелкал в воздухе кнутом, потом продолжил: – Вот за перегон скота хорошо платят, но за эти деньги парни работают по двенадцать – четырнадцать часов в сутки, день изо дня. К тому же наши деньги еще зависят от цен на мясо, от состояния скота, а также от самих торговцев.