Профессионал. Один в поле воин

Второй мужчина выглядел лет на двадцать пять, в круглых очках, имел рассеянно-стеснительный вид кабинетного ученого, который непонятно каким образом оказался здесь. Если сравнивать его с коллегой, то можно выразиться так: труба пониже и дым пожиже.

Стоящий первым мужчина, похоже, не ожидал меня здесь увидеть, поэтому несколько промедлил с вопросом:

– Извините, но, если я не ошибаюсь, здесь должны проживать Вильсоны?

«Хорошее произношение», – сразу отметил я.

– Привет, мистер.

Мужчины прошли мимо меня. Закрыв за ними дверь, я пошел следом.

– Михайлов Сергей Ильич. Я представитель Всероссийского общества по культурным связям, – сразу представился мужчина, только войдя в комнату. – Вместе со мной пришел Инокин Викентий Павлович. Он будет вашим переводчиком, если у вас не будет возражений против его кандидатуры.

Генри, в свою очередь, представил нас, после чего предложил гостям сесть. Воспользовавшись моментом, я снова прошелся взглядом по нашим гостям, сравнивая их поведение со своим первым впечатлением. Михайлов держался уверенно и спокойно, а вот переводчик, долговязый мужчина, переступал с ноги на ногу с виноватым видом. Одет он был сравнительно неплохо для обычного гражданина, но явно хуже, чем Михайлов.

– Перед тем как перейти к основному разговору, ради которого мы пришли, мне хотелось бы задать вам один вопрос, мистер Вильсон.

– Не против, – с удивлением в голосе ответил сенатор. – В чем он заключается, господин Михайлов?

– Извините меня за возможную бестактность, господин Вильсон, но нас почему-то не поставили в известность об этом молодом человеке. Кем он вам приходится?

– Племянник. Майкл Валентайн.

– Вопрос решен. Мне только сегодня стало известно, что вы прибыли вместе с официальной делегацией.

Теперь мне стало понятно, почему этот чиновник сам, лично, навестил нас.

– Нет, не будем. Возможно, мы пойдем сегодня вечером на торжественный прием в американское посольство, но даже это пока под вопросом.

На лице Михайлова ничего не изменилось, а вот в его глазах проскользнуло сожаление. Он хотел от нас избавиться.