Морская служба как форма мужской жизни

Несекретные подберешь сам. А вот времени я тебе на даю! Срок сдачи – вот видишь – вчера!

И, вперед! Рога трубят! Давай-давай! Твое место на ходовом стонет в одиночестве! – резюмировал командир, спешно собирая в портфель какие-то вещички. Да, вот еще: – Остаешься ВрИо Царя! – сказал он, резко (и внушительно!) хлопнул дверью каюты и якобы пошел в заводоуправление. Началась служба корабельная! Сэм сел в своей каюте и задумался. Кроме него, из офицеров на корабле был штурман, который бился насмерть за перевод хотя бы на МПК, так ему тральщики не понравились и даже уже привили рвотный рефлекс одним своим видом.

Был и механик, целый капитан-лейтенант. Он был старше всех на корабле, по званию, выпуску и возрасту. Кстати, а где он сейчас? Командир что-то ничего не сказал о нем!

Как раз в этот момент с вахты раздались призывные звонки. Через некоторое время объявился рассыльный и, переминаясь с ноги на ногу, почесываясь в разных местах в знак сомнений, доложил: – Товарищ лейтенант! Вас к трапу приглашают!

– Меня? – крайне удивился Волынский, но взял фуражку и двинулся на ют.

Там уже стоял дежурный по кораблю, старшина, нагло ухмыляющиеся заводские работяги. У фальшборта, под ногами лежал какой-то черный тюк.

– Помощник командира! – гордо отрекомендовался Семен.

– Мне бы командира!?

– А командира нет!

– Значит – вы-то мне и нужны! Это – ваше? – презрительно глядя на лейтенанта, спросил мужик в белой каске. Сэм уже знал, что в белых касках ходят инженеры и цеховое руководство.

А также важные труженики заводоуправления.

– Что – наше?

– А вот это! – и он указал на тюк. Приглядевшись, Волынский понял, что это не тюк, а тело капитан-лейтенанта в бессознательном состоянии. От него шел густой запах спирта, чеснока и еще черт знает чего. Этот офицер явно выпил меньше, чем хотелось, но – все-таки – больше, чем ему позволяла его ослабленная нервная система и тощая конструкция тела. И ему, надо думать, последовательно отказали ноги и сознание.

Не управлялись – и все! И упал он без признаков жизни, там, где шел. И лежал себе на причале, под штабелем изоляционных материалов – чистый «груз-400», на морском сленге.

– Да не наше это! – возмущенно прорычал Сэм. Разве мог такой капитан-лейтенант служить на его корабле?

– Наше, наше! – хором закричали дежурный и матросы из БЧ-5, повылезавшие из своих недр как духи из преисподней.