Морская служба как форма мужской жизни

– Ах, вы еще и врать? Я на вас, товарищ лейтенант, завтра докладную подам! Пораспустили тут свой личный состав! И сами товарищи офицеры напьются в хлам и валяются где попало, как вороны дохлые! Совесть где?! – мстительно грозился дядька в белой каске.

С этими словами, ворча себе под нос, работяги сбежали с трапа и пошли по своим делам.

У Волынского отвалилась челюсть, прямо, как аппарель на БДК. Сэм. не нашелся, что ответить, и лишь провожая важного гостя взглядом, вслух сказал, оставляя последнее слово за собой:

– На себя посмотрите! Ну и ни хрена себе! Дел еще не принял, но вот, похоже, клизму с патефонными иголками схлопочу за целого капитан-лейтенанта! Расту прямо в собственных глазах! – изумился он.

Оглядев командира БЧ-5 и его бравых бойцов, он махнул на них рукой: – Тащите тело героя в его каюту! Раздеть и уложить лицом вниз!

Это значит, чтобы не захлебнулся в собственном соку. Такие меры предосторожности Волынский уже знал из рассказов своих старших товарищей.

Сэм сел, закурил сигарету. Он не знал, то ли плакать ему, то ли материться. Остановился на втором варианте и вызвал дежурного. Придется показать, кто в доме хозяин. Заодно и поспрашивать словоохотливого старшину о том, о сем. Он смутно подозревал, что картинка окажется даже более мрачной, чем он успел нарисовать сам себе.

Стих второй

Сэм и Золотая Рыбка

С первого же дня Сэм увидел, что народ на корабле ходит голодный, а продуктов на корабле нет. То есть – абсолютно.

В кладовых не было даже пшена и муки, которые в те времена валялись в провизионках (кладовые провизии, сленг) всех кораблей в изобилии.

А питаются матросы тем, что выклянчат на соседних кораблях – картошкой, крупой, причем – самых не популярных видов, а запах мяса даже успели забыть. Короче, полный Хичкок!

Командир об этом подозревал, но на корабле почти не появлялся, надеясь на помощника, которого забыл ввести в курс дела. У него была личная жизнь! Штурман и механик столовались на соседних кораблях у друзей, и личный состав их не интересовал – вопрос не по их окладу, отвечали они.

– Вот тебе надо – ты и занимайся! – говорил обиженный механик, которого он поднял на ноги перед подъемом флага, невзирая на терроризировавший командира БЧ-5 жестокий похмельный синдром. Сам капитан-лейтенант в это время поедал десяток котлет из буфета заводской столовой.

Абзац! Делать было нечего – славный командир опять куда-то пропал.