Расскажи мне о своей любви к Эс

Буфетчица выделила его из очереди сразу, и держала его в поле зрения, пока он не оказался рядом, и попыталась широко улыбнуться, и подала ему порцию, отличную от других на отличной от других тарелке, и сказала:

– Мы всегда рады нашим постоянным клиентам!

Он хотел возмутиться, но почувствовал, что ему приятно.

Он сел за столик возле большого окна витрины и стал ждать. Вскоре на улице появился мужчина в поношенном костюме, рядом с ним – ещё двое. Не отыскав девушки, мужчина указал своим спутникам на него и что-то процедил сквозь зубы.

Потом они скрылись. И, наконец, появилась она. Он проводил её взглядом до стойки ожидая ответного взгляда. Девушка встала в очередь, но, когда её очередь подошла, буфетчица с презрением осмотрела посетительницу и, поставив счеты ребром, сказала:

– Закрыто!

Девушка тоже хотела что-то ответить, но передумала, повернулась и сразу же подошла к нему.

– Привет!

– Привет! – улыбнулся он.

– Завтра я обязательно позвоню! – сообщила девушка и исчезла так же неожиданно, как появилась.

Он оставил свою порцию и тоже пошел к выходу. У стойки в это время происходил шум.

– А вы что галдите?! Превратили кафе чёрт знает во что! Не кафе, а бордель какой-то! Ещё и возмущаются…

Он шёл по узкой полоске стены словно по узкой полоске памяти мимо огромных очистных сооружений, где бурлила вода, и думал об удивительной способности воды – очищаться. Человеческая же память проносит многие воспоминания через всю жизнь и очень неохотно с ними расстаётся, и томит, и мучает, и заставляет вновь и вновь возвращаться к ним, словно к месту преступления, словно к точке отсчета, откуда жизнь могла бы развиваться заново и, возможно, совершенно по-другому.

Он шёл и думал об Эс. Вообще-то, он и раньше думал об Эс, но события последних дней обострили воспоминания. Наверное, он ещё не готов был к встрече в кафе, хотя где-то в глубине души он уже эту встречу ждал. Он ещё не освободился от образа Эс, жившего в его сознании и владеющего им, и потому не был готов к созданию нового образа.

Более того, он не был даже уверен, стоит ли освобождаться от образа, ставшего столь привычным. Не важнее ли быть последовательным, до конца, несмотря ни на что, не смотря даже на то, что образ стал столь противоречивым и утратил реальные очертания? Душа его ещё находилась в спячке, в какой-то непонятной классификации чувств и была неспособна объективно оценивать происходящее, тем более адекватно на него реагировать.