Реликтовая популяция. Книга 1

Камрат неодобрительно посмотрел на него и промолчал.

Ему не хотелось само утверждаться. Назвал вот опять малышом… Руку всё время на плечо кладёт на правах старшего и покровителя… Так и пусть себе, решил он.

Свим его взгляд понял по-своему.

– Э, малыш. Да ты совсем разомлел. Слушай, – воскликнул он, словно чему-то несказанно обрадовался, – а давай я тебя на руках понесу.

– Зачем это? – поинтересовался Камрат.

– Как зачем. Отдохнешь немного… Вот так. – Свим подхватил мальчика руками снизу, как носят младенцев.

Первые мгновения Камрат не осознал произошедшего, потом его охватила гамма чувств: стыд, бешенство на Свима, бессилие. Последнее не в смысле, что он не смог бы справиться с дурбом, а в нежелании навредить складывающимися между ними отношений.

– Пусти! – крикнул он сдавлено. – Ты чего это?!

Свим засмеялся, плотнее прижал тело мальчика к себе.

– Да отдохни ты чуток! – попытался он урезонить брыкающуюся ношу.

– Я не устал, чтобы отдыхать! – вопил Камрат. – Да отпусти ты! Что привязался?

К”ньец фыркал от удовольствия наблюдать нешуточную схватку-возню, начавшуюся между людьми.

– Как хочешь, – Свим опустил мальчика, тот стремглав отскочил от него на несколько берметов, едва не угодив в яму с острыми краями туруса. Свим перевел дыхание, спросил его: – Ты чего такой тяжелый. – Маленький, маленький, а К”ньюша вон, раза в два тебя легче будет.

– Сам маленький. Разве не знаешь, почему я тяжелее? Он кошка, а я – человек. И больше никогда не бери меня на руки! Ты понял?

Свим захохотал, К”ньец зафыркал, вторя ему, а Камрат кипел в праведном возмущении и ничего смешного не находил…

Они ещё не знали, что пройдёт не так уж много времени, а не Свим Камрата, а Камрат Свима будет выносить на руках из под ударов недругов, что легкое тело К”ньюши заслонит их и выдержит натиск неведомой силы, напавшей на них невесть откуда, что…

Они еще ничего этого не знали…

Дурб смеялся, хопс фыркал, Камрат возмущался – это и только это было настоящим, а будущее терялось в туманной дали…

А Камрат и вправду не устал.

Он лишь утомился от монотонности самой ходьбы и однообразия дороги. Одно, что столько он никогда не ходил. Другое – идёшь, идёшь, а по сторонам одно и тоже: кустарник, деревца, полянки. Чуть дальше, по обе стороны дороги унылый пейзаж – равнина, дорога уходит прямо вперёд – и это все ориентиры.

То ли дело в городе. Улица на улицу не похожи, иногда в такое место забежишь, что рот сам раскрывается от удивления.