Изнанка матрешки. Сборник рассказов

Перегнулся через бортик ванны и нащупал в кармане сброшенного на кафель плаща бутылку.

Через час пьяный и голый сидел на кухне, ел холодную, оставшуюся после вчерашнего ужина, картошку, откусывал колбасу прямо от куска и вперемешку запивал всё это горячим чаем.

Разогретый и сытый прошлёпал по полу, забрался в постель и заснул без мыслей, воспоминаний и обид, словно кто его обвёл, как говаривали в старину, мёртвой рукой…

Среди ночи его подняли пинками и резким голосом.

Глаза не открывались, бёдра, поясница и икры болели острой болью.

Пытаясь встать, Он почти рыдал, не понимая кому понадобился, за что бьют опять. Тем временем его бесцеремонно встряхнули, отбирая последние силы. Голос Кути зло и надрывно прозвучал над самой головой:

– Пуклик!.. Ты?.. Пьяный?.. Этого я не прощаю… Обжа!.. Готовь бочку и катай его за провинность.

Невидимый Обжа залился идиотским смехом.

Вблизи, разрывая темноту, под свежим ветром колыхалось пламя жаркого костра.

А Пуклика, который до сих пор не соображал, что с ним происходит, грубо схватили и толкнули головой в положенную на бок большую бочку. Он вдохнул стойкий запах пива и упал, стукнувшись головой о днище. Бочку покатили.

Вначале он упирался, сопротивлялся и ощущал удары локтями и головой, потом потерял сознание.

Будильник – самое злое изобретение человечества – звонил до того, пока Он не пришёл в себя со сна.

Проснулся, как с горы скатился.

Лучше бы не просыпался! Не было сил даже стонать.

Как и что Он думал о необходимости встать с постели, можно написать рассказ-вопль; сам подъём достоин повести-боли, а утренний туалет – по меньшей мере, драмы. Из таинственной глубины зазеркалья на него глянуло незнакомое лицо пережившего страшное несчастье человека: ввалившиеся подёрнутые мутью, как немытые сливы, глаза, синяки на скулах, ободранный и всё ещё кровоточащий нос, помятые и расставленные парусами быстроходного клипера уши…

– Как же я пойду на работу-у?.

.

Взвыл Он со страху в голос, потому что постоянное и неукоснительное соблюдение трудовой дисциплины служило для него тем якорем-мертвяком, который ещё удерживал его в коллективе. Хотел этого последний или нет. А дело своё он знает и выполняет. Но опоздай или не приди Он на работу без уважительной причины, а похмелье самая разнеуважительная, и ему нечем будет крыть козыри-наскоки тайных и явных недругов.