Изнанка матрешки. Сборник рассказов

В ней не больше баскетбольного мяча перекатывался Денис.

– Ну что, взяли?! – комарино зудел полуметровый Лёня. – Лоды безмозглые!

И совсем уже слился с природой Деркач, резвой кобылкой прыгавший впереди нас. Хуже всего получалось у меня, и я казался среди них великаном.

Меня-то, наверное, и заметили с того берега. Выстрелили. Пуля сухо ударила в брёвна давно заброшенной дачи, тёмной массой надвигавшейся на нас. И тут же её осветили сбоку. Преследователи влетели на скорости в ветхие ворота, сбивая их.

Но мы успели! Вот Деркач мелкой букашкой побежал по стене, за ним полненьким жучком – Денис наперегонки с древоточцем – Лёней.

В какую-то мурашку превратился Иванс. Подоспел и я. Перебирая членистыми ножками, я побежал по торцам брёвен угла дома, нашёл в них приемлемую трещинку, показавшейся сухой и надёжной, развернулся головой к выходу из неё и затаился.

Мы успели. Забились в щели – ищи нас, свищи!

Потому мы – менки!

Да, я – менк. И не моя вина в том, как не виновата собака, коль уж на свет она явилась собакой.

Глупо обижаться на судьбу, если даже понимаешь её несправедливость именно к тебе.

Собака, может быть, и не знает, что она собака, а я, живя среди людей, и сам человек, всё же никогда не забываю своего видового происхождения.

Кто я? Менк! Не самая лучшая или худшая разновидность хомо сапиенс, если бы менки были господствующим или равноправным подвидом людей, однако менки – исчезающе малая толика в половодье обычных людей – лодов.

Дачу осветили киносъёмочным светом.

В ярком его пространстве метались огромные призрачные тени. Воздух сотрясали гулкие тяжёлые звуки, в которых я с трудом узнавал голоса людей и смысл сказанного ими.

Нас искали. Внутри дома, на прогнившем чердаке, в полузавалившемся подполе, под руинами крыльца, вокруг.

– Да что они, испарились что ли? – густой бас выражал удивление, недоверие и досаду.

– Нет их здесь, – отвечали таким же басом. – Даже следов не осталось.

Вновь в пронизывающем свете двигались тени.

Прямо передо мной остановился один из погонщиков. Он наклонился к земле, подсвечивая фонариком, потом разогнулся, растерянно потоптался на месте и, нервно ломая спички, закурил.

От его ищущего взгляда, казалось в упор на меня, и дыма сигареты, я глубже подался в щель. Моё маленькое невесомое тельце – я ещё не разобрался, в какое насекомое произошло моё слияние с природой – содрогалось от страха, превосходства и уверенности в безнаказанность.