Изнанка матрешки. Сборник рассказов

Однако он ошибался.

Вскочила Татьяна Славина, пунцовая от волнения, и заявила:

– Одного Селянинова, одного Вовочку посылать нельзя!.. Кто знает, что его там поджидает?.. – Никто, естественно, не знал, и Татьяна напористо и часто словно продолжала: – Ему там нужен Помощник. Такой, который в нужный момент подскажет, и защитит, и поможет решить трудный вопрос, и продублирует нам состояние Вовочки! Вот!

Сотрудники лаборатории поскучнели. Новая работа. Так можно усложнять Программу до бесконечности.

– Брось, Танька, за него переживать! – сказал во всеуслышание Вовочкин недоброжелатель Игорь Ветров. – Вовочка твой там забьётся куда-нибудь во флуктуационную щель и будет себе подсматривать через замочную скважину. Кто его там обидит?

Раздались возмущённые голоса.

– Эти добавки без меня!

– Надоело!

– Сколько можно?

Корчагин нервно поправил очки.

– Завтра начало эксперимента. Время начала переносить не будем. А на твоего Защитника… на твоего Помощника надо ещё уйму времени.

– Вы меня не слышите, Сергей Владимирович! Я его уже создала и ввела в Программу.

– Н-ну, Татьяна… – сказал ошеломлённый Корчагин. – Кто разрешил?.. В Программе и так много чего…

– Напичкано, – подсказали с места.

– Кого я набрал? – взвился руководитель эксперимента, доведённый сотрудниками и круговертью подготовки Программы до состояния горячности. – Группу единомышленников или компьютеризированную ораву дикарей?

Он снял очки и развёл руки.

– У меня есть предложение, – воспользовалась его замешательством Славина. – Давайте назовём Вовочкиного Помощника Малым алгоритмом множества моментов. Сокращённо – Мамм.

– Абракадабра какая-то! – беспомощно выдавил из себя Корчагин. – Алгоритм множества моментов!.. Это же…

– Какая разница, как назвать? – голос принадлежал Веронике. – Хочется ей так его назвать, пусть так и будет.

Вероникины рассуждения показались руководителю убедительными, и он согласился с ними.

Так и записали в Эндэзе: «…Мамм – Помощник Индевлада…»

Программа в программе.

Индевлад спал и видел причудливые картинки сна, но что именно на них было изображено, он никак не мог разобрать: видения плоские, размазанные, словно пропущенные сквозь тёмные очки.