Маршал веры. Книга третья

 – Приветливо улыбнулся и поклонился рыцарь. – Вот, если вы не возражаете, я хотел бы пригласить вашего сына на небольшую охоту. Так… сущая безделица… лишь бы время убить в этом нудном и медленном походе.

– Вам бы только развлекаться… – с показным недовольством ответила сеньора. – Но, мессир де Леви, я бы желала серьезно с вами побеседовать по одному весь неотложному и крайне деликатному и щепетильному делу.

Ги, вообще ничего не подозревая в столь витиеватом слоге сеньоры, приветливо улыбнулся.

– Я ваш покорный слуга и располагайте мною по своему усмотрению, мадам.

Эрменгарда жестом предложила ему присесть в тени походной палатки, в которой она размещалась.

– Речь идет о весьма и весьма деликатном вопросе и я, – она слегка наклонила голову, – прошу вас, прежде всего, выслушать меня предельно серьезно, ибо… – она сделала небольшую паузу, подбирая слова для продолжения. – Ибо на кону стоит честь одной знатной сеньоры и вопросы настолько неотложны, что именно это и вынудило меня, отринув этикет, напрямую обратиться к вам, маршал де Ла Фо, а не к его высочеству герцогу Эду.

– Воровство или какая иная ересь, прости меня Господи? – спросил ее рыцарь.

– Гораздо хуже… гораздо. Потеря чести… – она многозначительно повела бровями, стараясь придать своему лицу максимально возможную значимость и загадочность.

– Если кто-то из моих воинов часом набедокурил с кем-то из женщин вашей челяди, я строго спрошу с него и примерно накажу, а пострадавшую обеспечу хорошим содержанием, или… – он хлопнул рукой по своему колену, – заставлю жениться разбойника!

– Это я и желала услышать, да и только это, вне сомнений, и ожидала услышать из ваших уст, сеньор маршал.

(Для сущей важности она просто изводила рыцаря титулом маршала)

– Благодарю вас, мадам. Соизвольте назвать мне имя…

Она как-то виновато улыбнулась, несколько неуклюже пожала плечами и, вздохнув, произнесла:

– Это вы, сеньор Ги…

Рыцарь опешил и уставился на нее удивленным взглядом.

– Простите, мадам… я? Ничего не понимаю…

– А тут и понимать-то в сущности нечего, мой дорогой сеньор обольститель.

Вскружили, понимаете ли, голову моей несчастной и наивной доверчивой дочурке и… упорхнули незнамо куда. Она аж места себе не находит и извелась бедняжка, даже с лица похудела…

– Мадам, сеньора Эрменгарда… – Ги, если честно, был удивлен и обескуражен одновременно и настолько растерялся, что на мгновение потерял возможность вообще говорить что-то.