Пророчество Гийома Завоевателя

 – Да, ради Бога! Я, вообще, прикажу запретить писать и произносить слово «последний», будем говорить другие слова, сходные смыслом…

– Вот! Ты уже один раз произнес это слово! Берегись, герцог! Судьба уже встряхнулась и чутко навострила уши, всматриваясь в тебя…

– Ой, ой, ой…

– Береги себя и свое семя. Не заставляй судьбу обнажить свои страшные зубы, герцог…

– Я понял, старик. Я обязуюсь исполнить слова пророчества. Но, как мне сказать своим людям, о запрещении произносить это треклятое слово?

– Пригласи писцов и знатных сеньоров.

Я сам оглашу твою волю, великий герцог…

Гийом крикнул слуг и рыцарей. Через некоторое время в его палатке собрались все знатные сеньоры, пришли трое писцов. Друид встал и, посмотрев на герцога (Гийом кивнул ему), произнес:

– Сеньоры! Великий герцог Нормандии, с сегодняшнего дня и до скончания своих веков повелевает запретить в его присутствии произношение и написание слова «Последний» в любом смысле и роде!

Рыцари и сеньоры недоуменно переглядывались между собой, вопрошающе посматривая на герцога.

Гийом встал:

– Повелеваю исполнять слова, сказанные старцем и записанные на пергаментах!..»

Прошли годы. Пророчество сбывалось. Море подарило герцогу Англию. Стрела убила в кровопролитном сражении при Гастингсе его соперника – Гарольда Английского. Конь вынес герцога перед бегущей армией, которая поверила слуху о его гибели. Армия, увидев Гийома живым и невредимым, разбила англичан и принесла под копыта его коня Англию…

Только, одно маленькое событие иногда тревожило короля и герцога.

Когда пал его старый конь, он приказал привести нового жеребца. Бой при Гастингсе входил в свою кульминацию, фланг нормандцев стал в панике отступать, не выдержав ливня английских стрел. Слуги замялись, забыв о «запрещенном слове», когда один из конюших, ведя под уздцы бешеного гнедого могучего жеребца, произнес впопыхах:

– Сир! Этот жеребец – последний!..

Герцог вздрогнул, но плюнул на судьбу, вскочив на коня…

Судьба встала на свои лапы и обнажила жуткие зубы неизбежности…

«Два раза из трех дозволенных! Плевать! Еще один раз!» – Думал герцог, пришпоривая коня…

III ГЛАВА.

Воля Гийома Завоевателя.

Руан. Нормандия. 10 сентября 1087 года.

Гийом очнулся, весь в поту. Мучительно болел живот, словно раздираемый изнутри тысячами острых и раскаленных ножей. Герцог попытался вздохнуть и вскрикнул – острая боль, словно игла, пронзила его правое легкое.