Пророчество Гийома Завоевателя

– Повелитель очнулся! Герцог Гийом пришел в себя! – Зашумели вокруг короля слуги, созывая придворных и лекарей, отлучившихся куда-то от ложа монарха.

Гийом тяжело вздохнул и снова прикрыл глаза. Боль охватывала все его тучное, растоптанное копытами коня, тело, делая буквально малейшее движение сущей пыткой. Он снова собрался с силами и открыл глаза. Над ним склонились лекари и несколько придворных. Герцог облизал пересохшие губы и попросил пить. Слуги протянули королю-герцогу вино.

– Нет, дайте воды… – еле слышно произнес король Гийом.

Попив воды, Гийом вдруг поймал себя на мысли, как может быть прекрасна и упоительна простая ключевая вода.

«Боже! Как же я глубоко заблуждался в своей жизни, пренебрегая простыми и прекрасными вещами, отрицая обычную простоту и радость жизни…»

– Как вы себя чувствуете, сир? – осторожно спросил Гийома монсеньор Ланфранк, архиепископ Кентерберийский.

Гийом Завоеватель скривился в ответ. Ланфранк, преданный ему священник, родом из Италии, обязанный Гийому всем и верный, как собака, стал молиться за здоровье короля-герцога.

Гийом повел глазами, которые еще застилал туман слабости, и увидел своего сводного брата Эда – епископа Байе.

– Эд, брат мой, молись за душу мою…

Эд склонился над Гийомом и прошептал:

– Что вы, сир и брат мой, вы еще поправитесь. Мы все, денно и нощно, молимся о вашем скорейшем выздоровлении.

Эд отошел от тела короля-герцога и украдкой перекрестил его.

К телу короля приблизились остальные придворные, среди которых Гийом узнал великого коннетабля Англии Гуго де Биго, коннетабля Нормандии де Оммэ, графов Нортумберленда, Уорика, Варенна.

«Воронье. Уже собираются возле моего тела. – Подумал, глядя на них, Гийом Завоеватель. – Не дождетесь. Я еще…»

Острая и резкая боль пронзила тело короля, выгнув его судорогой. Придворные зашептались. Гийом приподнял голову и произнес:

– Сеньоры и сановники королевства. Я, Божьей милостью, король Англии и герцог Нормандии Гийом, повелеваю…

Сознание снова покинуло короля.

Гийом снова пришел в сознание. Он позвал своего дядю, архиепископа Руана, своих кузенов – епископов Лизьё и Авранша и Эда епископа Байе, которым стал диктовать свою последнюю волю. Все они были нормандцами, его ближайшие родичи, верные и преданные короне люди.