Проклятье пирата

 – Этот – дрянь… Вот, помню, в Лондоне…

Но увидев, что она совершенно не реагирует на его петушиньи выпады, тут же, словно оправдываясь, смущенно спросил: – Это пижонство?

Девушка улыбнулась:

– Я рада, что ты ко мне подошел.

Таня была честна, искренна, доверчива и естественна. Парень ей нравился. За внешней бравадой своего кавалера ее прозорливое сердце смогло разглядеть беспокойную душу, которая отчаянно искала, но пока не находила в жизни настоящей, надежной опоры.

Пара смотрела друг на друга и улыбалась.

Оба были довольны, что здесь, в чужой стране, перед этой в какой-то мере пугающей игрой, перед непонятными пока обстоятельствами они вдруг так замечательно познакомились и, кажется, нашли друг друга.

В самолете они уже сидели рядом, а когда милую Таню сморил сон, она доверчиво склонила голову на плечо нового друга Саши.

Знакомство их произошло на третий день после общего сбора команды в Москве и отлета из России. И Сашка, недолго думая, стал называть свою подругу красивым словом Акбаль или Синяя Ночь – именно так именовался третий день двадцатисуточного цикла из древнего календаря народа майя.

Однако быть вместе в тот раз им довелось недолго. На следующее утро организаторы разлучили их, поместив в разные команды и отправив на соседние острова. По условиям игры две группы некоторое время должны были соревноваться друг с другом, а потом уже оставшихся «героев» сольют в одно племя, где каждый будет бороться только за себя.

Чувство горечи молодых, у которых влюбленность только-только вспыхнула пышным цветом, было беспредельным.

Даже строгие и беспристрастные организаторы поддались сочувствию и предоставили им несколько минут на прощание.

– Ты прекрасна, возлюбленная моя Акбаль, – горячо шептал впечатлительный Сычев, обняв девушку и не замечая, что почти цитирует Песнь песней из Библии. – Твои волосы пахнут свежей травой, твои глаза как озера, в которых хочется утонуть, твое дыхание – водопад, в котором сладко купаться в жаркий день, твои губы – словно створки в ворота рая…

Из глаз Тани потекли слезы.

– Не плачь, любимая, – утешал ее галантный и заботливый кавалер. – Мы расстаемся ненадолго. Мне сказали, что через неделю мы воссоединимся, и тогда уже ничто не разлучит нас.

Эмоциональный и внушаемый Сашка, как правило, легко уверовал в то, о чем говорил, хотя потом нередко вынужден был признаваться в собственной неправоте и даже давать задний ход.