С мыслью о…

Приехали в морг, что на улице Молодёжная. По бетонным ступеням спустились на площадку подвального помещения, где, постучавшись в закрытую дверь, представились. Служащий морга, – мужчина лет двадцати пяти открыл нам дверь и сказал, чтобы мы шли прямо по коридору до стола.

– Там вам всё покажут, – сказал он.

Я шёл по бетонному полу и старался не смотреть на него, но мои глаза всё равно запечатлевали столь ужасную картину, о которой я не мог даже помыслить, и слова: «Это вход в ад!» – невольно заполняли большую часть моего мозга.

По полу ползали, копошились, извивались миллионы белых, толстых могильных червей, а за столом, – впереди и справа по узкому, длинному коридору, сидел мужичок в сером, некогда белом халате и ел пряник, запивая его какой-то жидкостью из зелёной металлической кружки со сколотой эмалью.

– Мы звонили вам относительно моего брата, – подойдя к мужчине с кружкой, проговорила мать. – Вы сказали, что покажете его.

Прожевавшись, мужчина встал и сказав: «Идите за мной!» – пошёл по коридору на выход из морга, но, не дойдя до двери, через которую мы только что вошли в морг, остановился у металлической двери слева.

– Проходите и смотрите, – открыв дверь, проговорил он.

В холодном тёмном помещении на широких стеллажах у боковых стен и у стены напротив один на другом лежали абсолютно голые труппы людей – мужчин и женщин вперемежку, и их было более десятка.

– Так вот где, оказывается, находится ад, – подумал я, взглядом выискивая в застывших мраморных лицах знакомое лицо.

 – В центре города!

Я смотрел на обездушенные тела людей, и мне казалось, что это вовсе и не люди, некогда жившие со мной в одном городе, а мраморные копии их, выброшенные ваятелем за их негодностью. Но одновременно с этим кто-то шептал мне на ухо: «Ошибаешься, это тела людей», – и мою голову посещала мысль: «Бомжи. Но откуда их столько много? Сейчас лето и замёрзнуть они не могли, значит, где-то произошла великая трагедия!»

Материного родного брата в морге не было.

Выйдя из мрачного холодного подземелья – морга, я по-другому посмотрел на мой живой мир, окруживший меня светом солнца, шелестом листвы, тёплым ласковым ветерком и родными городскими звуками.

– Мама, ты езжай домой, о плохом не думай, а я поеду к дяде Толе и выясню у соседей где он может быть. Потом сообщу тебе, – сказал я матери и, попрощавшись с нею, сел на автобус.

Подойдя к дому, в котором жил дядя, поднялся на девятый этаж, подошёл к его квартире и постучал в дверь.