С мыслью о…

За то время, пока ехали, Степан, не торопясь, складно и интересно рассказал Максиму историю приобретения живности своего подворья.

– Ну, значит, три года назад, я также на выезде из города… смотрю наша соседка бабка Фима на автобусной остановке стоит. Понял, либо с больницы или еще, откуда попутку ждёт. У меня, что… машина просторная, почти пустая. Решил подвести. Старушка добрая, приветливая. Таня моя, помнишь, первая красавица в классе, как зуб заноет, сразу к ней бежит. Ну, так вот. Остановился подальше от остановки.

Кричу: «Баба Фима, баба Фима» – не слышит. Я уж из машины вышел, рукой маячу и совсем громко окликаю старушку. Никакой реакции. Грузовики один за другим вжик-вжик. Сложил ладони рупором и что есть силы: «Фима! Баба Фима!» Никакой реакции, только вижу откуда-то собака ко мне бежит. Подбежала. Знаешь, смотрит прямо в глаза… не то, чтобы с жалостью, а как бы с просьбой. Смотрит и вопрошает: «Я Фимка. Звал, вот я прибежала».

Вспоминаю, аж как-то даже не по себе! Чуть ли не слёзы наворачиваются! На задние лапы села, а передние сложила так, как будто здоровкается.

Знаешь, разных я псин видел, но такой… с взглядом умным, проницательным, да настойчивым, впервые.

На вид не особо породистая, но всё в норме, а вот окрас… хоть и грязная была, пылью запорошенная, но четкий, яркий. Пятна те, золотистые, не как попало разбросаны на шерсти, а всё ровненько да поровну. Глаза карие, а нос чернотой блестит. Тут и соседка подошла: «Я, говорит, давно собачку эту с весны приметила.

Видно здесь где-то хозяина потеряла, аль бросил кто. А ладная-то, пуху-то в шерстке сколько… Я грешным делом хотела в деревню отвести, чтобы пуха того натеребить на шарфик. Полезно радикулит лечить пояском таким. Так не далась».

И точно, приглядевшись, узрел пушистость, впрямь как у овцы.

Решил проверить догадку насчет клички. Дверку в кабину открыл и тихо так: «Фимка, место». Та на задних лапах ко мне ближе подошла, передними руку обхватила, носом мохнатым потерлась, лизнула мою кисть и в салон прыжком, но не на сидения, а на ножной коврик легла.

И что же я после этого душу живую выгнать должен?

С Танюшей, супружницей моей, мы уже, почитай, как лет шесть отдельно от родителей живем. Усадьба у нас хорошая. За водой чистой с огорода прямиком на Катунь ходим, а вот собак до той поры завести не удосужились.

Чуть отъехали, Фимка голову меж сиденьев просунула, а потом тишком-тишком и на колени мне голову прислонила.