Дранг нах остен по-русски. Последняя битва

И это ему удалось: после очередного поворота, когда дорога вышла из леса на широкий луг, слева появились всадники. Те самые, из непуганой группы преследователей. Машина вновь остановилась на пригорке.

– Анна, подай мне карабин.

Поручик открыл боковое окно в дверце водителя. Затем принял карабин из рук девушки, привычно вставил новую обойму, передёрнул затвор. До непуганых всадников оставалось около полусотни метров, вполне достаточно для беглой стрельбы.

Бах, бах, бах, бах, бах!

Стрельба в салоне ударила по ушам, аж зазвенело.

Анна зажала уши руками и пригнулась на сиденье. Поручик, стараясь не вдыхать резкий запах сгоревшего пороха, быстро перезарядил карабин. Однако продолжения не потребовалось: добрый десяток всадников уже развернулся, нахлёстывая лошадей в попытке скрыться от смертельного огня.

– Поехали.

Сергей аккуратно положил карабин между своим сиденьем и кузовом машины, стволом назад. Предохранитель, естественно, он не забыл передвинуть в походное положение. Затем резко тронул машину с места, вдыхая свежий воздух в открытое окно.

Внутренний голос подсказывал ему, что больше преследователей не будет, оставалось грамотно добраться до Петербурга, потому двигалась машина осторожно, не разгоняясь по извилистой дороге, пока не выбралась на более широкий просёлок.

Лиственный лес сменился пустошью, затем снова пошли дубравы. Даже на скорости шестьдесят вёрст в час поручик отметил, что это были уже не баронские бывшие владения, а государственные угодья. Дубравы стояли чистые, светлые, без сухостоя и упавших стволов.

Вырубка дубов, лиственниц, строевых сосен, можжевельника и прочей деловой древесины была под строжайшим контролем государства с самого освобождения Новороссии от нормандских оккупантов. Частным лицам разрешалась только санитарная рубка под бдительным присмотром преподавателей и студентов биофака Петербургского университета. Остатки нетронутого дикого леса можно было найти лишь в семнадцати организованных полтора десятилетия назад заповедниках.

Вспомнив о заповедниках, поручик пожалел, что ни одного из них не будет на пути. Как раз там, в заповедниках, работали истинные фанатики своего дела, не подверженные никаким политическим интригам. Да, уж из заповедника Кожин мог наверняка связаться на резервной частоте с Петербургом без опасений быть подслушанным. Одной шифрованной фразы хватило бы, чтобы сообщить о дате восстания, но так получилось, что заповедники лежали вне дороги на столицу.