Аникелам, или Визит в лавку старьевщика

Неистовствуя, они наклонялись, и прямо с пола пили еще теплую кровь, одновременно растирая ею свои полуобнаженные тела.

Жрица Луны была полностью обнажена. На ней были только массивные золотые украшения: ожерелье на шее, длинные, до плеч, серьги в ушах, браслеты на руках и ногах. Кровь, которую пила жрица из чаши, не вся попадала ей в рот. Кровь стекала по ее обнаженному телу, попадала на пол вокруг нее. Лицо жрицы было ярко разрисовано красками разных цветов: лиловыми, багровыми, чёрными. У нее были длинные густые черные волосы, ниспадавшие почти до талии.

Во время храмового действа они еще больше почернели и отяжелели, смешавшись с кровью.

Толпа все больше неистовствовала. Люди, окружавшие Гракхаша и Эфакша, громко выкрикивали одно и то же слово. Гракхаш никак не мог разобрать его из-за шума, производимого толпой и животными. Наконец, он понял:

– Кибела! Кибела! – кричали люди, поклоняясь жрице, – О Мать земли! Хвала тебе, богиня!

Гракхаш с детства знал, что во время храмовых праздников жрицы символично олицетворяли божество, сошедшее с небес, чтобы принять участие в празднике людей.

Церемонии, которые проводили во время праздника, помогали людям понять, в чем покровительствует им то или иное божество. Так, во время праздника плодородия в храме, где служила мать Гракхаша, поклонялись Деметре – богине плодородия, в образе жрицы. Молоко и мед, наливаемые в чашу, символизировали вечно плодоносящую природу, дары которой – растения и животные, кормят человека.

Вдруг жрица поднялась с треножника, отбросила чашу и громко завизжала:

– А теперь начнем праздничную трапезу! – и указала в сторону левой стены храма.

Повернув головы к стене, на которую указывала жрица, юные друзья увидели длинный, во всю стену, праздничный стол, укрытый красной скатертью. На столе было много еды. Там было сырое мясо животных и птиц, чаши были наполнены красной жидкостью. Гракхаш подумал, что это не вино, а кровь.

Услышав слова жрицы, все находившиеся в храме люди немедленно бросились к накрытому столу.

Они начали жадно пожирать находившуюся на нем пищу.

Гракхаш и Эфакш в растерянности стояли посреди опустевшей залы. Вокруг были только лужи крови и окровавленные, наполовину разделанные, туши животных. За окном была душная летняя ночь, и трупы животных начали портиться. В храме стоял отвратительный, удушающий запах.

Тем временем, жрица Луны молча стояла рядом с алтарем, медленно оглядывая зал.