Безмолвие

Нечто небывалое он поймал на ранее пустовавшей частоте. Затейливые ритмы незнакомой песни наполнили кубрик. Моряк покосился на крымчанина и ростовчанина. Ребята спали. Инструменты, издававшие мелодию, были незнакомы Георгию, он слышал подобную музыку впервые. О том, что слушает именно песню, он понял по ритмичности звуков и немного различимому средь фона помех юношескому голосу:

Наши голоса в морской пустыне

сорваны в такт.

Наши имена раскроют миру

через много лет спустя.[3 - Песня «Наши голоса», группа «Инкогнито».

Из глубин морских рождались волны, звук их плавного движения по водной пустыне преображался в движения рук музыканта. Арпеджио пробегалось по клавишам, гадая, на какой участи остановится мелодия: черная или белая. Это были звуки тех самых пенистых гребешков, что матрос наблюдал приходящими из-за горизонта и разбивающимися о берег. Клавишному перебору вторил гитарный бой, звучащий для Исакова крайне непривычно. Он мог бы подумать, что гитара музыканта расстроена, а ее струны выполнены из дребезжащего металла, но то лишь искаженное звучание плохо пойманной радиоволны.

Внезапная мысль пронзила Георгия. Он ненароком поймал «Голос Америки» или какую-то еще вражескую передачу. Он не должен это слушать! Это голоса сирен, что заманивают моряков в свои сети, а после губят.

Но он не мог оторваться от сладкой мелодии моря. Музыкант распевал о голосах из морской пучины. Они рассказывали историю ушедшего на дно корабля. Мелодия песни была настолько красива, что Георгий не смог себя заставить переключить волну.

Чуть подкрутив указатель «Москвич-3», матрос сделал звук песни более чистым. Песня смерти заиграла сильнее.

Глава 4.

28 октября 1955 года, бухта Севастополя

Всё не важно. Помогайбин успеет дочитать ночное молитвенное правило в тишине и спокойствии, без лишних свидетелей. Товарищи спят. Он их охраняет. Не только глазами, прочесывающими берег, но внутренне. Силами души. В его молитве призыв милости Божьей не к одному замерзшему на посту моряку, но ко всему кораблю.

Он еще не открылся товарищам в своем решении служить дальше. До вчерашнего похода твердо не ставил перед собой вопрос о деятельности по окончанию срока службы. С грохотом палящего оружия он осознал вчера, что жизнь на суше будет ему теперь в тягость. Подобные вахты его не волновали. Наоборот. Безмолвие ночного бдения прельщало его особым благодатным духовным состоянием. Охраняя главное орудие первой башни, он сосредотачивался на Боге.