Безмолвие

Эти моменты ценны для него отрешенностью от каждодневного мирского. Его душа находила покой в стоянии на волнах.

Смущала перспектива иного… Не нравились Валентину ходившие по кораблю слухи о «спецснарядах», готовящихся для следующего выхода. Неделю назад они не просто репетировали парадный выход в честь столетия битвы за Севастополь. Они стреляли холостыми зарядами, прототипами грядущего вооружения. Таковой выход был преднамеренно предпринят до принятия пополнения новобранцев на борт. Линкор прибыл в порт, где на него глазели щенячьей радостью призывники.

Им выдалась честь служить на самом мощном корабле Союза!

Не надо быть тайным агентом или диссидентом, чтобы знать: в стране идет масштабная подготовка к новой войне. Финал мировой войны показал новое оружие, которым теперь обладает не только запад. Душа тревожится при мысли о ядерной бомбе. А вскоре она будет здесь, у него под рукой.

«Господи, убереги нас от участи сей» – молил Валентин, уповал не застать нового смертоносного заряда на вахтах.

Он таскал стамиллиметровые снаряды весом под тридцать килограмм. От них пахло машинным маслом и мертвой древесиной. Елью. В воображении моряк рисовал запахом смерти именно таким.

Не стоит страшиться будущего. Бог всё рассудит. Наступит рассвет субботы. После обеда они с друзьями сойдут на берег, будут сидеть на лавочках и смотреть на мирную жизнь граждан. Надо потерпеть. Всё будет.

Чтобы согреться, Валя переминал ногами по холодному металлу. Не танец, но некое ритуальное действо с покачиванием в такт песнопению.

Колебания, созвучные молитвенному подвыванию, уходили вглубь корабля через перекрытия палуб и переборки трюмов.

Наступившая тьма не означала мирный сон на боевом корабле. В нём течет жизнь, кипит бдение, испаряются мечты.

***

Гера оглянулся, не следит ли кто за ним из длинного слабо освещенного коридора, и зашел в помещение кают-компании. Находиться тут после отбоя, да еще и не по регламенту своей смены – опасная затея. Следующие сутки может остаться спать на нарах при гауптвахте.

Но аромат залежавшихся с ужина котлет манил.

– Завтра на ужин будет гречневая каша, – сонно пробурчал Юрий, протирая разделочный стол. Этот матрос интендантской службы казался совсем мальчишкой. По его худому телосложению вовсе не скажешь, что мальчик, наводящий на камбузе порядок, на самом деле самый настоящий, бывалый и мастеровитый кок! Он чуть выше поварешки, с хитрыми узкими глазками и не слезающей с губ улыбкой.