Безмолвие

Медведков поставил стакан с компотом на пол, аккуратно накрыл его кусочком хлеба.

– Не ставь так хлеб на землю, – подал голос часовой Семичко. – Примета плохая.

– Чего это плохая? – не переставая жевать, Медведков посмотрел на ворчливого охранника.

– Для покойников так ставят, – уточнил тот.

– Типун тебе на язык, Лёнь! – Бойко налил еще один стакан компота и протянул коллеге. Получив отказ, отхлебнул сам. – Что-что, а компот у Голоцуцкого выходит вкусный.

– Велика премудрость, сухофруктов в воду закинуть.

– Эдак можно про каждую профессию сказать.

– Компот да, чудный, – вторил Медведков. – А вот каша хороша только тем, что горячая. Спасибо, Серег, что не поленился, принес.

Бойко махнул рукой. Многое ли он может сделать для помощи ближнему?

– Эх, с детдома помню истину, в такой час и баланда хороша, – причмокивая, матрос Медведков уплетал принесенную пайку. – Через неделю уже буду на своей свадебке пировать. За твое здоровье, Серега, рюмочку подниму.

– Прямо-таки и домой едешь? – караульному, что прослужил на корабле лишь полгода, такой близкий срок до демобилизации казался недостижимым.

И хоть указом при очередном съезде партии срок службы сократили на год, служить Сергею Бойко еще предстояло достаточно.

– Дома… – мечтательно повторил Медведков. – Нет у меня дома, сирота я. Сразу к невесте поеду на Тамбовщину. Это еще пару лет назад я подумывал остаться на корабле сверхсрочно. А теперь гори оно всё! Предлагали мне контракт подписать. Отказался. Зачем? Меня невеста ждет.

Мы в весенний отпуск с ней уже всё обговорили, даже костюмчик мне пошить успели! О как.

– Прям так и ждет? – дремавший часовой цокнул языком. Ему эти сказочки дембеля для юного матроса были обычным трепом.

Письма от любимой Лёне перестали приходить год назад.

– Ждет, ждет! – Медведков потряс ложкой. Прислонился к самой решетке камеры, подмигнул Сергею и уже шепотом пояснил, – мы с ней ребеночка заделали. Под новый год родиться должен.

– Быстрый ты.

– Судьба свела.

А зовут ту судьбу – Колька, – Медведков захохотал так громко, что разбудил соседа.

Науменко забурчал, переворачиваясь на другой бок. От лежания на твердых топчанах тело затекало, хоть на полу спи, хоть стоя – всё ровно.

– В прошлый отпуск Коля пригласил с ним поехать в Тамбов, – продолжил Медведков. – А что мне? Не в свой же детдом возвращаться. Вот, съездили, матери его крышу поправили, забор восстановили. А там, за огородом, вижу, девка косой водит, луг косит.