Безмолвие

Из приключений в комплекте: чистка палубы, муштра на юте, бестолковое перетаскивание тяжеленых боеприпасов.

За упражнения с боеприпасами Науменко, наоборот, благодарен мудрому командованию. Пара лет тренировок со смертоносными снарядами на плечах укрепила хилые детские руки, превратив их в мужественные клешни, способные побороться за счастье Родины.

***

Войны нет. И дело флота – воспитывать мужчин.

Последняя вахта, скоро дембель. Науменко поднял взор от нескончаемых волн на город. Там, за тремя домами вглубь, есть подъезд с синей дверкой.

Скрипучая, зараза. Она скрывает ступени до третьего этажа. За той дверью живут студентки Зина и Лена. С ними он познакомился два месяца назад, будучи в очередном увольнении, и теперь обдумывал, когда бы поскорее выбиться на свидание.

Воспоминание о девичьем смехе согрело паренька. Запах каштановых волос прогнал холодные ветра приближающейся зимы.

Завтра он пойдет в увольнение. В кино будут показывать индийские фильмы. Любила Лена слушать распевы Раджеша Капура.

А Ваня обычно на выходе из сеанса умилялся ее восторгам: «Какой у него голос! Мелодично поёт!». Он знал, в кино показывают сплошные сказки, а поёт не индус. Раджеш даже русского языка не знает!

Дорога в даль

Зовет меня,

Зовет меня…

То был голос озвучивающего кинокартину артиста Рашида Байгутова.

От приятных мыслей о завтрашнем свидании Ваня потопал башмаками в такт напетой песне.

К назначенному времени по палубе застучали вовсе не женские каблуки.

Уставные башмаки, ничуть не согревающие ноги в промозглой приморской осени. От холода подошва башмаков деревенела, выбивая звоном об палубу последние капли сна у бдящих ребят.

– Часовой Науменко! Сдать пост, – лениво скомандовал разводящий.

Последовала уставная церемония чеканного шага и докладов. В момент, когда старый и новый часовой сошлись плечами, Ваня ловко перекинул в ладошку сменщика свёрток.

За годы службы самым главным ритуалом стало именно это действие, а не прописанные седыми людьми буквы уставного доклада.

Три пары твердых, как вечная мерзлота, подошв заклацали по металлической палубе. Шаги, словно барабанная дробь, выбивали бодрящую маршевую песню. К тем звукам не в такт добавились басовые ноты. Еще одна пара уставной обуви грозно вмешалась в маршевый порядок.

– Стой, – прозвучал командный поставленный голос.

Разводящий, старший матрос Алферов, даже не продублировал команду, смена и без того застыла как вкопанная.