На границе Вселенной. Сквозь пространство

И я хочу помочь вам! По нашим законам никому нельзя вторгаться на планету, которая принадлежит к вселенской сети, поэтому после моего обращения на ваших мульти-сферах высветится голосование. И если большая часть выживших захочет вступить в сеть, то вторжение прекратится, и люди с других планет помогут вам воссоздать ваш мир заново. Всю свою юность я прожил на Земле и никогда не забуду вашу планету. Подобной утопии больше нет во всей Вселенной! Поэтому вы можете не только спастись сами, но и сделать другие миры лучше.

Трансляция завершилась. Я посмотрел на сидящего за пультом громилу и тяжело выдохнул. Люциус показал, как запустить голосование, и я, воспользовавшись своими правами наследника, запустил всепланетный референдум. Первые голоса отразились сразу на голо-экране спутника. И они были отрицательными. Я занервничал. Кусая губы и потирая лоб, сидел и судорожно прокручивал данные на мониторах, отображающих этапы референдума.

Нервно вскочив с места, я зашагал по отсеку. Меня не покидала тревога, а всё ли правильно я сказал. Люди боятся нас, и правильно делают. Но моё желание помочь было искренним, и я постарался это показать.

Вторая сотня голосов также была отрицательной. Чтобы отвлечься, я пошёл проведать Элиз. Она лежала на кровати, листая новости на своём портативном спутнике. Умное устройство считывало движения глаз, переключаясь на новые страницы инфо-сети.

– Я думал, что ты его потеряла! – сказал я, подсаживаясь на край её кровати.

– Нет, он всё время лежал в сумке, – виновато ответила она. – Но сигналов не поступало.

– Возможно, из-за толстых дверей холодильной камеры… – задумался я и решил не заострять на этом внимание. – Что читаешь?

– Смотрю на другие планеты. Они все такие разные… Ты покажешь их мне?

– Конечно! – улыбнулся я. – Мы найдём хорошую планету для тебя и твоего ребёнка.

– Маркус, я так не хочу, – она грустно опустила глаза, поправила подол платья, а потом сложила руки в замок перед собой, будто плотно замкнула сама себя внутри невидимого кокона, сотканного из её последних страхов и душераздирающей боли.

Я потянулся к ней всем телом и заглянул в эти удивительные грустные сейчас глаза.

– Чего ты хочешь, Элиз?

– Остаться с тобой! – отчаянно выдавила она, и я знал, она говорила искренне.