Бешеный

Ну давай, попробуем Маришенька… Так тело твоё гибкое хочу, – схватился с места и двинулся на меня. – С ума сводишь, Маришенька. Я обещаю, только со мной будешь. А ему скажем, что ты уволилась, а, сладкая моя?

Я замерла с открытым ртом.

Нет, Вяземский, разумеется, и раньше проявлял ко мне «интерес», но чтобы так… А в глазах дурман какой-то. Словно рехнулся.

– Не подходите ко мне! – поздно сообразила, что зажата в углу, путей отступления нет, а старый подонок необратимо надвигается на меня своей жирной тушей.

Казалось, он ничего не соображает и не слышит. Подошёл вплотную и рукой мне под халат.

– Ну хватит кочевряжиться, Маришенька… Ты попробуй только, потом сама с меня слезать не захочешь…

К горлу подступила тошнота, а внутри всё всколыхнулось от злости и отвращения.

– Пошёл ты на хрен! – не знаю откуда взялись силы оттолкнуть его и ринуться к двери, которая так некстати открылась и я на полном ходу влетела в Дигоева.

Замечательно! Целых два озабоченных кретина на мою голову!

– Почему ты до сих пор не у меня?! – рявкает на меня так, что дребезжат окна, а я от испуга отшатываюсь назад.

– А Мариночка как раз к вам собиралась, – улавливаю мстительный смешок в тоне Вяземского и это становится последней каплей.

– Да, Руслан Давидович, я как раз шла к вам, чтобы сказать – пошёл и ты нахрен!

Его лицо каменеет и эмоции не угадать, да я, собственно, и не стану пытаться.

Поворачиваюсь к старому ублюдку и с торжествующей улыбкой демонстрирую средний палец.

– Заявление об уходе принесу завтра! – дугой обхожу Дигоева и закрываю за собой дверь.

Тут же на меня обрушивается понимание того, что я в полной заднице.

*****

Вот дрянь.

Послала меня.

Охренеть просто.

Вот чего-чего, а этого я не ожидал.

Что-то произошло здесь, и мне, в принципе, не трудно догадаться что именно. По ходу Петровичу мешают яйца. Хотя, конечно, респект мужику. На такую тёлку вскарабкаться пытался, в его-то возрасте. И инфаркта не побоялся.

– Рассказывай, – прохожу мимо вспотевшего Петровича и сажусь в его кресло.

Врачишка стоит передо мной по струнке, словно школьник. Никакого самоуважения, блять.

– Ч-что именно? – заикается и судорожно смахивает со лба капли пота.

Мерзкое зрелище.

– О ней рассказывай. Хочу знать всё, что известно тебе. А в идеале, принеси-ка мне её личное дело.

Спустя полчаса я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и медленно выдыхаю, пытаясь прийти в чувство. Охренеть просто.