Мицелий. Лед под кожей

Конечно, он звонил не из храма Далекозерцания, как какой-то плебейский проситель; за его спиной Камёлё увидела стены перт?нского дворца, стрельчатые своды из сверкающего белого мрамора, стремящиеся к великой славе Божьей навстречу зеленоватому ?ссенскому небу.

– Камёлём?эрн?,– сказал он, и его уши легонько затрепетали, – я обращаюсь к тебе спустя долгие годы, но ты меня наверняка помнишь. Мы были знакомы в детстве.

Она не могла понять, зачем он это упомянул. Человек в его положении предпочел бы стереть из своей жизни столь неудобную историю.

Потом она поняла: угроза. Может, он намекает, что теперь-то он может ей отомстить.

В этом она должна его срочно разубедить.

– С тех пор наши пути бесконечно отдалились, эминенция досточтимейший. Тебе сопутствует благосклонность Акк?тликса, меня же пощада не ожидает. У меня нет больше ничего, что я боялась бы потерять.

Парл?кс?эль растолковал все совершенно правильно. Даже улыбнулся.

– Каждому есть что терять, не сомневайся! – заверил он ее.

 – Но я не таю злобы. На самом деле это было очень хорошим уроком, Камёлём?эрн?. Унизительное наказание, но каждое его мгновение я заслужил. Я еще легко отделался. Те двое не выжили.

– Даже тот со сломанной ногой?

– Дас?риёль потерял сознание, когда ты вела нас по одному из пустых двориков. Никто его там не нашел, так что за ночь он истек кровью.

Камёлё молчала. Было совершенно не к месту спустя столько времени открыто демонстрировать сожаление… или же объяснять ему, что она не хотела этого делать, всего лишь не могла остановиться.

Он уже давно сам догадался.

«Аристократичный. Прекрасный. С удивительно понимающим выражением лица духовного лидера – вы посмотрите!» Парл?кс?эль сделал карьеру.

Он смотрел ей в лицо на расстоянии множества световых лет – спокойно, без злобы, с полной открытостью. Стоило признать: харизма у него есть. Будь его смирение настоящим или поддельным, Камёлё все же чувствовала, как он на нее воздействует.

Вероятно, это смешно, но впервые спустя годы она могла искренне сказать, что то убогое разбитое зеркальце она ему простила.

– С тех пор я знаю о твоей силе, – продолжил Парл?кс?эль. – Редко случается, что человек, соблюдающий законы Акк?тликса, становится мишенью глееваринского удара. Я против Церкви никогда не грешил, так что мог бы не подвергаться ничему подобному.