Будапештский нуар

– Репортер господин Фогель? – Мужчина лет пятидесяти, в полурасcтегнутом пиджаке, поднял взгляд на Гордона из-за своего крошечного письменного столика. – Прошу прощения, любезнейший, даже если умрет сам папа римский или архиепископ-примас Венгрии, господин Фогель все равно будет начинать свой день с теплой бриоши и черного кофе в кофейне «Нью-Йорк». Он не завтракал там только один раз. Когда румыны захватили Будапешт. Да и то не потому, что кофейня была закрыта, знаете ли. А потому что у него не было аппетита, так он сказал.

Йенё Фогель уже доел свою бриошь и читал вчерашние французские газеты, попивая кофе. Гордон выдвинул стул и присел рядом.

– Скажите, Гордон, вас сильно тревожит гражданская война в Испании и положение абиссинцев? – Фогель опустил газету «Фигаро» на стол.

– По отдельности или вместе?

– Вместе.

– Ни капельки.

– А по отдельности?

– Зачем мне тревожиться? – ответил вопросом на вопрос Гордон. – Муссолини зачем-то понадобилась Абиссиния, и он ее получит. А если испанцы захотят друг друга поубивать, с моей стороны могут быть только возражения нравственного характера.

Фогель нахмурил брови, надвинул на лоб очки в проволочной оправе, затем принялся дергать мясистое ухо.

– Вы ведь пришли не положение абиссинцев обсуждать, – произнес Фогель.

– Нет, – ответил Гордон. – Вы хорошо знаете любовную жизнь Будапешта, Фогель.

– Допустим. – Репортер с недоверием посмотрел на Гордона.

– Я кое-кого ищу.

– А кто не ищет?

– И даже не одного человека, а двоих.

Фогель сложил руки на упитанном животе и неподвижно, равнодушно выслушал описание мертвой девушки.

– Такую не знаю, – покачал он головой.

Гордон ничуть не удивился и продолжил:

– Кто делает фотографии обнаженных девушек?

– Зачем вам это?

– Потому что я видела ее на такой фотографии.

– Кто вам эта проститутка?

– Никто.

– Тогда зачем она вам?

– Потому что этого мало для статьи.

Фогель медленно кивнул.

– Там о ней тоже писали. Я был на месте преступления, но этого мало. Хватит в лучшем случае на половину колонки на седьмой странице.

– А вы хотите попасть на вторую?

– Или на первую.

– Или на первую, – покачал головой Фогель. – Передовица – это передовица.

– Ну, так?..

– Я вас слушаю, – ответил тучный репортер. Проволочные дужки очков совсем разошлись у него на голове.

Гордон вздохнул.