Будапештский нуар

Доктор затянулся, положил сигарету на пепельницу, медленно дожевал последний кусок, допил пиво и удовлетворенно откинулся на спинку стула. Поднес сигарету ко рту, вдохнул дым и резко подскочил.

– Пойдемте, посмотрим на девушку! – с этими словами он открыл дверь, Гордон проследовал за ним.

Доктор остановился посреди морга. Направо – холодильная камера, в центре – анатомический стол, за ним – несколько тележек, накрытых зелеными простынями. Пазар подошел к одной из тележек, выдвинул ее и поставил под свет потолочной лампы.

Включил лампу, взялся за край простыни у головы тела и откинул ее так, чтобы девушка была видна по пояс. На груди покойной виднелся разрез в форме буквы Y, а лицо было еще бледнее, чем в последний раз, когда Гордон ее видел. Глаза были закрыты, влажные волосы зачесаны назад. Руки лежали вдоль тела, так что можно было хорошо разглядеть родимое пятно. Несмотря на то что она была мертва, грудь была по-прежнему налитой, как на фотографии. Живот был плоским, и только разрез портил ее тело. Гордон был очень благодарен доктору за сигарету.

– Не знаю, кто и почему ускорил дело, даже знать не хочу, – сказал Пазар. – Рассказать или показать? – на этих словах он посмотрел на Гордона.

– Расскажите.

– Причина смерти – сильное внутреннее кровотечение, которое могло быть вызвано сильным ударом в эпигастральную область. Левая доля печени повреждена, вызванное разрывом печени кровотечение, а также образовавшаяся в результате этого сосудистая и дыхательная недостаточность стали причиной смерти, которая, по моим подсчетам, наступила через пять минут после удара.

– Проще говоря?

– Кто-то ударил ее в живот, и она умерла.

– Понятно, – кивнул Гордон. – Насколько сильным должен быть удар? Меня тоже били в живот, но я же не умер.

– Насколько? Точно сказать не могу, но бить надо сильно. Очень сильно. Все говорит о том, что, вероятно, жертва не была готова к нападению, ее застали врасплох.

– Говоря попросту, кто-то со всей дури ее треснул.

– Можно сказать и так.

– Понятно, – повторил Гордон и пошел к выходу.

Пазар накрыл тело простыней, задвинул тележку на место, выключил свет и вышел вслед за ним.

– Спасибо. – Репортер протянул доктору руку.

– Не за что, – ответил тот. – Очень жаль, должно быть, она была хорошеньким созданием.

Гордон шел очень медленно.

– Должно быть.

– Кто-то очень не хотел, чтобы она родила ребенка, – сухо заметил Пазар, – она была на четвертом месяце.