Храни меня под сердцем

Выстроив в ряд всех мальчиков и девочек в одних трусиках, он, с той же отвратительной привычкой, облизнул палец липкой слюной и перевернул страницу дела.

– Двести шестьдесят первый, – на презренный, строгий голос отреагировала рыженькая полная дама с красивым шёлковым фартуком на груди.

– Вот она, маленькая, – подталкивая птенчика вперёд, она слегка нагнулась, чтобы поправить свисающую прядь неухоженных волос с левого глаза.

—Я вижу. Дохлая, – засовывая папки обратно в подмышку, мужчина присел на колено, подтащил к себе крошечное тельце рывком за руку, поправил РМО и включил налобный фонарь, мыча что-то невнятное под нос, – почему не постригли?

– Что? – блуждая в собственных мыслях из наслоившегося страха и неизвестности, женщина среднего возраста покачала головой.

– Почему не постригли говорю? Или это парик? – схватив матёрую прядь не расчёсанных, прямых волос, надзиратель дёрнул в сторону.

– Что вы делаете? Ей же больно! – падая вниз к девочке, нянечка принялась бережно тереть то место, где концентрация неприятных ощущений была максимальная.

Но ребёнок терпел, лицо, полное безразличия не выдавило ничего, только скупая, прозрачная слеза стекла незаметно по красненькой, пухлой щеке.

– Странно. Неважно, налысо постричь всех, немедленно, – раскрывая челюсти ребёнка, мужчина заглянул в полость рта, уши, ноздри и перешёл на глаза. Правый удалось осмотреть, хоть мужчине что-то в нём не понравилось, он всё же промолчал, – почему она левый закрытым держит? Ячмень?

– Нет, её осматривал участковый врач.

Со зрением всё в порядке, только зрачок какой-то странный.

– Да, вижу. Это впервые, надо зафиксировать. Почему вы раньше не сказали? Вам разве не вбивали в бошку, что всё необычное нужно докладывать?

– Простите, мы не думали, что она доживёт до выпускного.

– Помимо длинных седых волос и синдрома кошачьего глаза было что-то ещё?

– Она не разговаривает.

– Совсем?

– Даже не пыталась.

На этом закончился этап перевода девочки во взрослую группу, откуда нет пути обратного.

В скором времени новым домом стала небольшая комната с синими изрисованными стенами, коричневым, местными выдранным, линолеумом. Помещение требовало ремонта: краска, из-за сырости и спёртого воздуха, давно вздулась, угол прогрызли крысы, повсюду лежал их помёт и куски шерсти, побелка местами пожелтела и тоже сыпалась. Мебель, которой сильно обделили, не восхищала.