Храни меня под сердцем

Скрипучая, металлическая кровать, деревянный стол с минимальным набором книг, которые не изменятся в течение десяти лет, и биотуалет – всё, что имела комната. Из одежды в личном пользовании была, видавшая лучшие года, блузона и плотные, вязанные носки, что прослужили пару месяцев, не больше. Какое-то время девочку даже не посещали мысли о том, что где-то может быть лучше. В её скромном пенале из оторванной ткани и проволоки лежало четыре цветных карандаша и зажим под грифель, которым она училась повторять буквы из приевшихся книг и журналов.

Когда рука уставала от частого писания, девочка прислушивалась к внешнему миру, запертому от чужих, любопытных глаз. Где-то вдали кто-то вечно ногтями ковырял бетонную стену, другой лизал облупившуюся краску. Невыносимые крики звучали каждый третий день, тогда вылезать из-под кровати совсем не хотелось. И только громкие шаги медсестры заставляли малышку выбраться наружу.

Каждый месяц сильно отросшие, порою до пяти сантиметров в длину, волосы обрезали под корень большой, громко рычавшей машинкой, оставляли небольшие ранки возле мягких ушек и шеи.

Ещё чаще девочку навещали охранники, их она узнавала по мерзким, лязгающим шагам, доносящимся из начала коридора. Незваные гости меняли сортир, заставляли девочку прижиматься лицом к стене, чтобы та не предприняла никаких лишних действий в сторону громадных мужчин с электрическими палками. И даже таким безнравственным гостям Харухира была рада, ведь в последствии её картонное одиночество превращалось в бесконечную агонию боли. Мечта о спокойном времяпрепровождении – самая яркая звезда разума. Приблизившись к порогу в восемь лет, девочка стала ещё желаннее. В перечень процедур вошли инъекции, которых боялись даже взрослые. Со временем предплечья и бёдра стали походить на разорванную мишень для дартса. Порою, медсёстры не дожидались скорого восстановления тканей, образования шрама, и кололи туда, куда залезала пяти кубовая игла. Им становилось всё труднее и труднее попадать в вены, поэтому иногда, для внеплановых процедур, использовали шею, заднюю сторону колена и нижнее веко. Нарастая с годами сильнее, шрамы срастались, перекрывали друг друга, напоминали клубок паутины. Тогда девочку вводили под общий наркоз, засовывали трубку толщиной с большой палец и вводили препараты напрямую в желудок. С каждым годом процедуры менялись, учёные изощрялись, чтобы использовать организм по максимуму, проверяя повышенную регенерацию тканей, ногтей и волос.