Хроники летописцев: Настоящее

Коллекция из них же украшала половину стены. Если скользить по комнате взглядом, он натыкался только на одиноко стоящий телескоп. Как-то непроизвольно начинаешь сомневаться, что вызывает большую жалость: засохшие цветы, бабочки или же этот телескоп, который явно лишний. А еще в легком мерцании света улавливалось что-то призрачное.

Легкое уплотнение воздуха. Очень опасное. Самое близкое расположилось в паре шагов от двери, второе чуть правее, ближе к правому дальнему углу, а третье у стола. Призрачные сгустки по большей части были овальными, хотя кое-где торчали отростки.

По всей видимости, это руки или ноги тех, кто наведывался сюда раньше.

– Молодец, – похвалило существо.

Шут не спешил заходить. Он внимательно осматривал комнату. И каждый раз деталей становилось больше. Существо без тени страха вошло в комнату. Оно аккуратно пробралось к правому дальнему углу. И даже если бы в комнате не было света, ему это нисколечко не помешало бы пройти через невидимую паутину, заполнившую всю комнату.

Более того, оно сделало бы это даже с закрытыми глазами, настолько уверенными были движения. Существо что-то поскребло и аккуратно отошло чуть назад. От пола до потолка засияла полоска символов. Угол начал расширяться.

Внизу

Из угла выросла целая колонна. Часть полок и стены с рисунками исчезли внутри. Самый большой символ, в виде квадрата с ромбом в нем, в центре которого был перевернутый треугольник с витком из правого угла, изменил цвет с золотистого на голубоватый.

Он растянулся во все стороны и собрался в небольшой, размером с яблоко, шарик.

Существо свистнуло. Весело кружащаяся змейка в люстре тут же слетела со своего места и приземлилась на когтистую лапу. Тонкие губы снова что-то прошептали. Клубок пламени начал набухать. Когда огненный шарик стал похож на кипящую кастрюлю, существо дунуло. Шарик разлетелся на множество искорок. Они весело поскакали по комнате: садились на пол, стены, потолок и даже на призрачные нити.

И несмотря на то, что теперь единственный источник света превратился в крошку, в комнате темнее не стало.

– Ну… теперь-то можешь заходить.

Собравшись с духом, хотя скорее засунув дрожащее нечто в мешочек, туго завязав его на несколько узлов и опустив на уровень груди, Шут глубоко вздохнул и шагнул в комнату. На всякий случай он даже скинул плащ, оставшись в темно-синем жилете поверх белой рубашки. Затем медленно начал пробираться между паутинками.