Квотербек, пошел к черту!

], детка, – произносит он, опираясь рукой с бейглами о бортик холодильника, захватывая меня в свой плен.

«Харли, Харли, Харли, подбери свои влажные трусики и ответь уже что-нибудь этому Казанове, – твержу себе я, но кроме как смотреть в потемневшие глаза Ченнинга я ничего не могу. – Харли, Харли, детка, очнись уже, черт тебя подери!»

Собираюсь с мыслями и произношу первое пришедшее на ум:

– Хочу авокадо. – «Что, Харли? Что? Авокадо? Ты совсем спятила, что ли?»

– Удивительно, как идеально совпадают наши вкусы.

Еще бы я не отказался от тихоокеанских устриц, у них более солоноватый вкус.

Кажется, моими сосками можно уже резать вольфрам[33 - Вольфрам – считается одним из самых прочных металлов в мире.]. Не выдерживает даже рефрижератор, издающий стонущий звук, и позади меня гаснет лампочка.

– Кажется, мы сломали холодильник, – произношу я слегка хрипловатым голосом от желания.

– Не думаю, что он может потечь, все же «Ноу Фрост», – произносит Ченнинг, смотря вниз, а после возвращает свой взгляд мне.

 – А лучше не проверять, – говорит Ченнинг, и на мою талию ложится рука, привлекающая меня к сильному мужскому и обжигающему телу. О боги! Объятия такие твердые, как камень, мышцы, словно сталь под теплой кожей. Моего тела больше не касается освежающая прохлада, и Ченнинг, будто в танце, разворачивает меня, а за его спиной слышится шлепок закрывшейся дверцы холодильника. До слуха доносится звук заработавшего мотора.

Как же хорошо, что в одной моей руке галлон молока, а в другой – сыр филадельфия.

Иначе, я б уже не отвечала за свои действия.

– Еще есть пицца, – произносит Ченнинг. – В морозилке. Хочешь? Пепперони.

***

Ченнинг Райнер

Тачдаун, малышка Харлин. Гол, трехочковый, фулл. Мне хочется обрушиться поцелуем на ее приоткрытые и такие манящие губы, вторгнуться в ее просторы, завладеть ею и победить еще один период. Усадить на стол, сорвать с этой потрясной задницы обтягивающие кожаные штаны и трахать блонди пока не закончатся силы.

– Я, конечно, все понимаю, тебя сильно возбудили бейглы и «Сирача», но, ковбой, приструни своего жеребца, пока он не вспорол мои штаны, – отвечает мне Харли.

 – Я уж очень прикипела к ним душой.

Вот же чертова заноза!

– Смотрю, ты острая на язык, – произношу я, все так же не выпуская из своих объятий девушку. В конце концов, она начала эту игру первой, и я не собираюсь отступать. Не в моих это правилах.

– Осторожно, Ченнинг, ненароком могу порезать и отравить своим ядом.