Другой мир. Пленница Аида

Я бы тоже умоляла, наплевав на гордость и прочую чепуху!

Чудовище что-то рявкнуло ей в ответ, а я поискала глазами выход.

Не добегу. Дверь открыта, но мне не добраться до неё. Он стоит прямо на пути.

Бабка продолжала стонать и подвывать, что-то лопоча, а Монстр поднял на меня свой взгляд и прожёг им до костей. Я в буквальном смысле ощутила, как плавится кожа и обугливается мясо. Даже горелым запахло, кажется.

– Где ты была, рабыня? – обратился ко мне, а я беспомощно открыла рот и, так и не вымолвив ни слова, его захлопнула.

 – Почему ты ушла от моих покоев прошлой ночью?

Что? Он меня искал? Чтобы продолжить свои издевательства?

Свист кнута над моей головой, и я в панике отскакиваю в сторону. Налетаю на стол и, распластавшись на нём, стону от боли в животе, врезавшись в угол твёрдой деревянной поверхности.

– Отвечай, когда с тобой говорит Господин! – своей огромной лапищей он отдирает меня от стола, сжимая волосы на затылке так сильно, что я кричу, и из глаз брызгают слёзы.

Я смотрю на него с диким ужасом и отмечаю, насколько ужасно его лицо. Оно в жутких шрамах, и глаза… Его глаза. Они такие мутные, будто у слепого. Темная борода и длинные тёмные волосы. От него пахнет кровью и ужасом, который я сейчас испытываю. Огромные руки, на которых бугрятся и перекатываются мышцы, словно толстые канаты. Одной он удерживает меня за волосы, оттягивая голову назад, а другой сжимает моё лицо, сдавливает сильными пальцами мои щёки, а я не могу поверить, что бывают такие большие люди… Он жуткий великан! Похож на какого-нибудь варвара с картинки или жуткого каннибала, пожирающего людей.

Сейчас, при свете дня, он кажется ещё огромнее, ещё страшнее.

Крик застревает в горле, и я не могу вымолвить ни одного слова. Как же жутко, мама…

Мне кажется, что Монстр вот-вот оторвёт мою несчастную, глупую голову. Ему для этого не придётся прилагать никаких усилий. Просто чуть сильнее сжать пальцы и дёрнуть вверх.

– Не… Не надо… – всё же выдавливаю из себя, заикаясь и всхлипывая.

Смотрю в мутные глаза и хриплю от удушья, хотя он не касается моей шеи. Я задыхаюсь от ужаса, пронзающего каждый миллиметр тела болезненной иглой.

Он опускает свой бешеный, абсолютно безумный взгляд на мои губы и надавливает на них большим пальцем. Заставляет открыть рот, засовывает туда палец, так глубоко, что вызывает рвотный порыв, но я держусь, не желая злить это Чудовище.

Он как-то странно улыбается и убирает палец.