Хозяин города

Костик нервно сглотнул от того, как это прозвучало, и закивал:

– Понял. Всем передам.

***

Таисия поставила поднос с едой на столик, а затем затащила в палату ведро со шваброй. Пока я ела, она елозила по полу мокрой тряпкой и украдкой бросала на меня странные взгляды. Не враждебные, как раньше, а скорей заинтересованные.

Спустя пять минут, я не выдержала:

– Что?

– Да так. Смотрю на тебя и думаю, как вам молодым шлюхам легко и просто живётся. И что он в тебе нашёл?

Моя челюсть отвисла, а внутри шевельнулось зудящее желание надеть стерве на голову ведро с грязной водой.

– Не поняла…

– А что непонятного? Тут всю жизнь пашешь, как проклятая, детей растишь, некогда даже в порядок себя привести, чтоб мужика нормального найти. А приходит вот такая цаца, и на тебе – наложница! Тьфу! – сплюнула в сердцах (спасибо, не в мой суп), и, подхватив швабру, пошла прочь.

– Ааа… Таисия? – смотрела ей вслед с открытым ртом, но дверь захлопнулась, и я осталась без ответов. – Что это вообще было?!

Пожав плечами, снова взялась за ложку.

Здесь у каждого свои тараканы, не поймёшь их, этих людей.

Но меня волновало другое. Когда уже Бекет закончит свои проверки и заберёт меня отсюда? Так, чего доброго, у этой Таисии переклинит там в голове, пристукнет меня своей шваброй.

И вдруг, как по щелчку, открылась дверь, и в палату вошёл Иван Андреевич.

– Приятного аппетита.

***

Да дадут мне сегодня съесть этот суп или нет?

– Здравствуйте… Спасибо.

Аппетит тут же пропал, и я с тоской посмотрела на тарелку.

– Как дела? – он улыбнулся мне, бросил какой-то пакет на постель и присел на стул напротив. – Да ты ешь, ешь. Не стесняйся. Я тебе, кстати, одежду принёс.

Я улыбнулась, снова взялась за ложку, но теперь кусок в горло вряд ли полез бы. Не могла я хомячить, когда он так смотрит.

– Дела хорошо, – всё же поймала картофелину, отправила её в рот.

– Что ж, я принял решение забрать тебя сегодня, – вот вроде и понимаю, о чём говорит, но ощущение какое-то странное.

Будто двойное дно в его словах. А может, просто это я стала слишком подозрительной. В наше время, да ещё в том городе, где я выросла, доверять никому нельзя. Уже однажды моя доверчивость чуть ни завела меня в рабство.

– Мм… Это хорошо, конечно. Но мы с вами не обсудили ни мои обязанности, ни часы работы… – Хотела и о зарплате намекнуть, но постеснялась. Неловко как-то. Он и так мне очень помог. Другой бы вышвырнул или продал в бордель.