Малолетка

А я вспыхнула от пожара, что прошёлся по телу и заставил сердце колотиться в груди с глухим стуком.

– Зачем вы…

– Потому что захотел.

Я сглотнула и отошла в сторону, вырвав свою руку из его.

– Степан Иванович там…

– Найду. Ты мне борща налей.

* * *

Хороша, малолеточка. Охренеть, как хороша! Не то, чтобы у него не было молодых девочек до неё… Были. Даже много. Но ни одна не нравилась настолько. А после «проверки» так и вовсе отношение менялось на сто восемьдесят градусов.

Но эта…

Пиздец просто, какая прелесть.

Губки её сочные, вкусные, до греха доведут. Как коснулся их, так одурел. Чуть не набросился на девочку, как идиот.

Нельзя. Пугливые они, целочки. Тут за один день не получится. Издалека надо заходить. Подарочки, цветочки, шмотки. Но нахрапом. Ни минуты ей не дать на раздумья. Бабам вообще вредно думать. Когда они начинают включать свою пресловутую логику приключаются бедствия.

Дед ещё этот. Макар сразу понял – этот заёбёт под ногами путаться. То и дело на девочку ворчит, да в комнату прогоняет.

– Пусть с нами поест, – обломал старого и Асе стул отодвинул. – Садись, красивая.

Она зарделась и опустила глазки в пол. Да. Это то, что ему нравится. Чуть слюнями не подавился и еда тут не причём.

Она аккуратно присела, а Макар одной рукой пододвинул к себе вместе со стулом. Девушка ахнула и снова покраснела, умоляюще взирая на деда, что уже пятнами пошёл от наглости бандита.

– Кушай, Асенька, кушай, – кивнул ей старик и требовательно уставился на Лавра.

Только от Лавра так просто не избавиться. Он-то уже всё решил для себя и цели наметил. И девочка ему приглянулась – не отступится теперь.

– Нет, Иваныч. Не договорились. Мне друг мой передал, что ты капризничаешь, как девица красная, вот я и заглянул, чтобы лично переговорить.

Повернулся к девушке и подмигнул, а та снова покраснела. Стесняшка.

– А в чём дело-то? – старик нахмурился, поймав взгляд Макара, предназначенный Асе. – Вам же даже лучше. В одну квартиру нас заселите и делу конец.

Вот же упырь старый!

У Макара аж челюсти свело от злости.

– Нет, Иваныч. Нихрена не так. Ася девочка взрослая уже, совершеннолетняя. Да и жильё ей причитается, сам знаешь. Опять же, жизнь ей личную устраивать надо. А тут ты.