Если у меня тебя заберут

Пытается вырваться, но в ее руках силы, как в коленках у воробья.

– Да если бы я знала, что это ты, лучше бы земли поела!

Обижена до сих пор. Едва ли не пыхтит от злости. Волосы растрепаны, губы свои красные кусает – издевается, бл*ть. Согну же пополам и покажу, как нужно разговаривать. Только нихера же не сделаю. Сам позволяю ей подобное отношение. Маленькая ведьма чувствует свободу и безнаказанность. С первого класса за ней следом, а всех придурков под откос, кто только посмотрит на нее косо. Ни единый волос с головы не упадет, чтобы, не дай бог, не споткнулась.

Когда в универ пришла, здесь всех рвал на куски. А она теперь даже смотреть на меня нормально не хочет.

– Ты что, какая земля? А вдруг отравление? Как я тебя спасать буду?

Перевожу все на шутку, хотя самого долбит изнутри.

– Да уж лучше на тот свет, чем терпеть твое общение.

Подаюсь к ней. К самому лицу. Она замирает, готовая в любую секунду в меня вцепиться. И то, что она не боится меня – это дико заводит.

– Если тебя не станет, я буду приносить тебе на могилку шутки про Свиридова, – шепчу ей.

Отстраняюсь. Замечаю морщинки в уголках ее глаз. Но держится, продолжая корчить недовольную гримасу.

– Если услышишь, что каркают вороны, это я смеюсь с твоего плоского юмора.

Тянусь к ее волосам. Она застывает испуганно. А я ловлю себя на мысли, что не хочу ее выпускать. Вот так в руках ее держать, запах ее духов вдыхать. Убираю с волос сухой листик. Показываю ей.

– В тот раз там, в клубе… так надо было…

Ее лицо кривится от злости.

– Держись от меня подальше, Чиж! – цедит сквозь зубы и, оттолкнув, уходит.

Не знаю, как сдержал себя, чтобы не ломануться за ней. И про клуб сказал специально, знал, что пошлет. Каждый раз, когда тот вечер вспоминаю, понимаю, что упустил свой шанс.

Гордость ее задел. При пацанах отбрил, назвал серой мышью. Бл*ть. Если бы не грозящий мне срок за решеткой, х*й бы куда отпустил тогда. Но времена были сложные: серьезные терки с Тараном и связь со мной могла сильно навредить ей.

Этот ублюдок – конченый садист, а досадить мне через близких – этот шанс он бы не упустил.

Отшил ее тогда, а потом два года подыхал, смотря со стороны, урывая крохи ее внимания. Хочется плюнуть на все и сорваться к ней. Сгрести и, сука, рвать каждого, кто хотя бы посмеет подойти.

– Чиж! – раздается голос Рыжего.

Оборачиваюсь. Друг идет ко мне, слегка покачиваясь. Где уже успел набраться?

– Излагай, – закуриваю сигарету.