Поверь мне

Одной девочке, по всей видимости, лучшей подруге, незадолго до гибели, Данилюк писала о ссоре со Штормом. Он обидел ее. Не пришел домой ночевать, и она заподозрила его в измене. Оля писала, что хочет пожить пару дней у подруги, но та отказала.

«Мне нужно уехать. Я исчезну из города. На телефон не звони, когда смогу, выйду на связь.»

Это было последним из сообщений, датированное днем, предшествующему дню убийства.

Я выпрямилась, встала со стула, разминая затекшую шею.

Оля уехала из города, после ссоры.

Шторм нашел ее, вернул. По всей видимости, она отпиралась, не желая оставаться с ним. И, будучи на эмоциях, он зарезал ее. Все сходилось. Складывалось в единый пазл. Наконец-то это дело перестало быть для меня загадкой. Прикрыла глаза, стискивая виски. Голова была тяжелой от усталости. Нужно хорошенько поспать. Посмотрев на часы, ужаснулась. Пять утра. Подъем через два часа. Просто отлично.

***

Я была на месте уже в девять утра. Дом Шторма выглядел чересчур богато и броско. Высокое четырехэтажное здание с отделкой из белого камня.

Высокие кованные ворота с причудливыми узорами на верхушке. Да уж, для того, чтобы такой дом отгрохать и содержать, нужно немало средств. А когда я задумалась о том, каким путем они были заработаны, стало совсем противно. И белоснежное прекрасное творение в моих глазах вдруг превратилось в уродливое и безвкусное здание.

Спустя минут пять после моего приезда, к воротам подъехал автозак. Неподалеку был припаркован автомобиль адвоката. Поздоровавшись с Косаревым, направилась к машине.

Забравшись внутрь, устроилась на сидении, расположенном напротив клети, в которой находился Русаков. Я старалась не смотреть на него. Поздоровавшись с конвоем, принялась набирать фабулу протокола, дабы не терять время на следственном эксперименте.

Взгляд случайно скользнул по задержанному. Русаков показался мне еще выше и крупней, чем в камере. Шторм сидел, откинув голову на корпус машины, руки в браслетах были сложены перед собой. Он смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.

Неотрывно смотрел, в упор. И взгляд его буквально сочился презрением и насмешкой.

Сердце забилось в тревоге. Также, как это было в камере, на допросе. Я вернула взгляд к бумагам, попытавшись сконцентрироваться и сбросить стойкое ощущение страха. Но ничего не помогало. Руки дрожали, стали ледяными. Меня раздражал его пристальный взгляд.

– Может, вы прекратите это делать?

Я не выдержала первой. Подняла глаза на мужчину.