Поверь мне

Уголок его губ слегка дернулся вверх, в наглой, ехидной улыбке. Он был другим сейчас. В камере во время допроса Шторм выглядел враждебно, но чувствовалось, что ему больно. А сейчас… он будто был хозяином положения. И этот его надменный взгляд заставлял меня нервничать.

– А ты ведь внучка Романова, – процедил сквозь зубы имя моего деда. – Старый лис так мечтал посадить меня… – смеется. – А я то думаю, лицо знакомое.. Теперь ясно в кого ты такая с*чка…

Я была не готова к его нападкам. Удивленная осведомленностью Русакова, лишь опустила взгляд на бумаги и продолжила делать записи.

– Эй, ты, за разговором следи! – рыкнул один из конвоиров, ударив по решетке дубинкой.

А Русакову хоть бы хны. Продолжает улыбаться, раздражая меня пристальным взглядом. И я вдруг понимаю, что ни секунды больше не смогу находиться здесь.

– Выводите подозреваемого. Через пять минут начинаем.

Собрав документы, буквально пулей вылетаю из машины. Вдыхаю воздух, наполняя свежестью легкие и голову.

Не знаю, почему я так реагирую на слова этого бандита. Почему они так задели меня? Нет. Не в словах дело. Я много гадостей слышала в свой адрес и научилась пропускать все мимо ушей. Но его взгляд надменный, смеющийся. Мерзко так от него, до внутренней дрожи пробирает.

– Алена Валентиновна, – ко мне подошел его адвокат. Удивительно, как сильно мужчина отличался от своего подзащитного. Как я поняла, Косарев знает Русакова не первый год.

– Мы не могли бы начать? У меня судебное заседание в двенадцать.

Боюсь не успеть.

Я кивнула. Подошла к воротам, прижимая к груди папку с документами. Сделав глубокий вдох, приготовилась к новым колкостям и гадостям. Я не должна реагировать на его нападки. Мне нужно выбить из Русакова показания. Самой. Иначе у меня будут проблемы.

Я как раз открывала ворота ключом, когда раздался звук открываемой двери и лязг наручников. Обернувшись, застыла, не в силах отвести взгляд. Конвоир, отстегнув одну руку Шторма, пристегивал браслеты к своей.

Русаков стоял неподвижно. Ветер трепал его русые волосы. В прищуренном взгляде мужчины не было ни одной эмоции. Холод и темнота.

В очередной раз отметила, насколько он был огромным. Подумать только, вооруженный до зубов мент проигрывал совершенно безоружному заключенному. От Русакова такая мощь исходила, она резонировала невидимыми волнами от всех окружающих нас поверхностей. Сам воздух с появлением Русакова стал более густым и тяжелым.