По осколкам лжи

Ты же моя девочка, правда?

– Да… – Сейчас я скажу ему что угодно, лишь бы это быстрее закончилось. Понять не могу, как женщинам может нравиться секс. Это же ужасно!

– Мне нравится твоё послушание. Хорошая, умная, сексуальная девочка. Не представляю, как тебя можно не хотеть, – всё шепчет он, затягивая галстук.

От несильного удушья начинает кружиться голова и чувства обостряются. Определённо Глеб хороший любовник. Ну, для тех женщин, кому нравится секс. Я не из их числа.

Ему всё же удаётся меня растянуть.

Совсем немного, но теперь уже мне не больно. Слышу чавкающий звук и снова стон Глеба.

– Охренеть, малышка, – ещё один выпад, и он кончает, а его член, извергаясь внутри меня, подрагивает.

Я выдыхаю, когда он вытаскивает член, снимает презерватив.

– Ты умница, Лика. Сегодня оставайся спать со мной. Думаю, захочу тебя утром.

Он уходит в душ, а я скручиваюсь улиткой и закрываю глаза, чтобы не полились слёзы. Всё хорошо, Лика. Всё так, как и должно было быть. По-другому не бывает. Только так и никак иначе.

Глеб возвращается слишком быстро. Я ещё не успела успокоиться. Подтягиваю колени, натягиваю на себя одеяло.

Матрас прогибается под тяжестью мужского тела, и Зарецкий ложится рядом. Притягивает меня к себе, целует в лоб, а я так и не открываю глаз, чтобы думал, будто я сплю. Конечно, это глупо. Он всё понимает.

– Я знаю, что тебе сейчас тяжело, Лика. И возможно, ты не хотела этого секса. Но всё это я делаю для тебя. Чем раньше ты включишь в себе стерву и перестанешь себя жалеть, тем же лучше для тебя.

Кстати, секс с тобой мне понравился. А меня, как ты уже подозреваешь, удивить чем-то довольно сложно. Ты прекрасна, Лика, и я рад, что нашёл тебя. Главное слушайся меня. И перестань плакать.

Одна слезинка всё же просочилась сквозь плотно зажатые веки. Зарецкий вытер её пальцем.

– Простите… Мне нужно в душ, – вскакиваю, как ошпаренная, бегу голышом в ванную комнату и там закрываюсь, припадаю спиной к прохладной, кафельной стене.

ГЛАВА 16

Спустя пять лет

Смотрю на себя в зеркало, поправляю макияж и завязываю на шее платочек.

Мне идёт форма стюардессы. Мне идёт всё, потому что я безупречна внешне и внутри. Так я себя чувствую.

– Мне нравится, – Глеб отпивает из рокса виски. Только макияж слишком броский.

– Ему это нравится.

– Думаешь? Что ж, тебе виднее. Ты ведь все эти годы изучала своего врага, – взгляд у Глеба мрачный, нехороший. Как и всякий раз, когда речь заходит о Романове.