Мёртвая жизнь

Чистота и непорочность лазарета была призвана успокоить пациента, привести его в состояние расслабленного ступора. На Захара она оказала обратное действие.

Он и сам не знал, для чего явился во владения Граца. Не собирался же он в самом деле выложить Станиславу все о своих страхах и чужих взглядах. Скорее всего, он просто продолжал играть в игру, навязанную остальными. Всеми, кто скрывал. Всеми, кто знал. Он тоже был обладателем тайного знания, но ему оно ничего не давало. А другим игрокам?

Белая головокружительная даль бросалась на него, стремилась сломить волю.

Грац точно решил его извести.

– Вы слишком напряжены, – заметил Станислав.

Захар не успел ответить. Что-то стремительное и болезненное, словно жало осы, ткнулось в плечо, и безумство белизны вдруг подернулось серым, утратило свою непорочность, отдавшись во власть оттенков и полутонов.

– Что это? – успел простонать кибертехник, перед тем как нависшее над ним лицо врача, перекошенное злорадной улыбкой, окончательно исчезло во тьме, победившей засилие белого.

Очнулся Захар там же, в лазарете. Сколько прошло времени, сказать трудно. Кибертехник осторожно осмотрелся – руки и ноги свободны, никто его не связывал, белые стены лазарета – стены как стены. С ума не сводят. Справа, в таком же белоснежном кресле, обнаружился Грац. Доктор, подперев голову ладонью, смотрел на Захара из-под полуприкрытых век.

– Что это со мной было? – спросил Захар. Голос хриплый, во рту пересохло.

Он осторожно приподнялся на кушетке. Немного мутило, но головокружения не было. В памяти всплывали размытые образы глаз, будто фурункулы открывающихся прямо на стенах то тут, то там, и злобно усмехающегося Граца, нависшего над ним с инъектором.

– Очнулись?

Грац медленно поднялся с кресла, потянулся, поморщившись, и подошел к кушетке.

– Обычный фобический припадок. Только с чего это он у вас случился? Вы же не страдаете клаустрофобией?[15 - Боязнь замкнутого пространства.]

– Нет. Меня проверяли.

Ясное дело, проверяли. Кто бы его допустил к космическим полетам, страдай он клаустрофобией. Да и потом – это уже его восьмая экспедиция. Раньше ничего подобного не было.

– Вот и отлично, – Грац похлопал его по плечу. – Идите, проверьте свои механизмы. Вы же, кажется, собирались.