Мёртвая жизнь

Зачем? Причем не собирался обманывать, ложь вырвалась сама собой, в последний момент. Будто кто-то другой на мгновение завладел его языком, а после было неудобно оправдываться. Или это – боязнь показаться сумасшедшим, опасение стать изгоем?

Возможно, Грац знает, что это. Он врач, и психологические проблемы людей в дальнем космосе ему известны. Только ведь и он наверняка что-то скрывает.

«Все знают».

– У меня помрачение рассудка случилось, – пробормотал Клюгштайн. – Ничего не помню, что там было.

Он прятал глаза, тщательно рассматривая свои босые ноги, непрестанно тер увечную руку, хотя Грац сказал, что сделал блокаду и больно быть не должно.

Биолог совсем не умел врать.

«Почему-то скрывают».

А Гертруда и сама ничего не сказала о своих ощущениях. О своей тайне.

Стало быть, теперь у каждого есть свое тайное знание. Свое тайное чувство. Оно тайно, но лишено смысла. Оно пустое, ему невозможно найти применения. Но оно личное, а от того становится важным. Каждый будет биться за него до последнего…

Захар почувствовал, что между лопатками, прямо по дорожке позвонков, медленно сползает капля пота.

Он тряхнул головой, чтобы снять наваждение. Бестолковое роение мыслей прекратилось, но ужас, вселенный ими, остался. Неужели он на самом деле сходит с ума? Нет, он же нормальный. Хотя, наверное, все безумцы верят в то, что они нормальны. Некоторые, должно быть, даже считают себя нормальней остальных.

Он заметил, Герти то и дело бросала на него осторожные взгляды. Лившиц и Грац были увлечены Клюгштайном – они пытались добиться от него хотя бы чего-то, похожего на ответ.

Но планетолог лишь делала вид, что слушает их. Она наблюдала за реакцией Захара, она хотела узнать, что скрывает он. Выведать его тайну.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал кибертехник. – Нужно проверить киберов: все ли нормально с их алгоритмами.

Захар повернулся, чтобы выйти, но в дверях его окликнул Грац.

– Вам нездоровится?

– С чего вы взяли?

Что он заподозрил? Теперь и Станислав?

– Вы весь испариной покрылись и дрожите, словно лист на ветру.

Захар провел рукой по лбу. Действительно, рукав сделался влажным, а ладонь немного дрожала. Да что же с ним такое?

– Зайдите позже ко мне в лазарет, – сказал Грац и вернулся к усиленно рассматривающему пол биологу.

10. Депрессия

Безграничное белое поле окружало со всех сторон. Куда ни глянь – везде одна и та же белизна. Никаких теней, никаких ориентиров. Белая пустота.