Таир. Спаси меня

Я назвала имена своих родственников, и какая-то добрая бабушка устремила кривой указательный палец в гору, куда ровной дорогой уходила деревня.

– Вот там они живут. А ты кто такая будешь? Почему одна здесь?

– Я не одна. Отец там меня ждёт… В машине… – я неопределённо махнула рукой и поспешила распрощаться со старушкой. Ни к чему привлекать излишнее внимание.

Спустя полчаса всё же отыскала нужный дом и, войдя во дворик, судорожно прижала руки к груди. Было страшно и волнительно. Очень хотелось увидеть, наконец, своих родных, но я не знала, как они отреагируют на мой неожиданный визит.

Если они такие же, как мать, то просто выгонят меня, не пожелав влезать в дела чужой семьи. Или же отвезут домой, к разъярённому отцу…

Но мои опасения были напрасными. Дверь открыл дедушка. Невысокий седой старичок с длинной бородой. Я посмотрела в его глаза, и где-то у сердца стало тепло и уютно. У него были такие добрые глаза, что душа тут же потянулась навстречу.

– Я ваша внучка, – сказала тихо, а старичок отступил от меня, прищурился.

– Самина?

– Да.

– Вот как… Так ты одна, или что? – он выглянул мне за спину, удивлённо отметил, что я действительно одна.

– Отец хочет меня замуж отдать. За старика. Помогите… – слёзы, упрямо сдерживаемые всю дорогу, вдруг хлынули из меня вместе с тяжёлым, жалобным стоном, а дедушка, покачав головой, взял меня за руку и завёл в дом.

– Сядь здесь, – указал на стол, где уже дымились две миски с пахнущим вкусно супом, стояло большое блюдо с лепёшками. У меня ужасно болела голова, и хотелось есть, но тронуть еду родственников я не решалась.

Дождавшись прихода бабушки и деда, подняла на них умоляющий взгляд.

– Ты голодна? – спросила бабушка вместо приветствия, и я заплакала, часто кивая.

Они не ругали меня за побег, не прогоняли и не упрекали. И даже накормили. Однако я чувствовала исходящую от них тревогу. Они боялись, хоть и были рады меня видеть.

Когда дед вышел из дома, бабушка вполголоса поинтересовалась о матери и братьях, а потом, узнав, что у них всё хорошо, всплакнула, утирая слёзы тыльной стороной ладони.

Быстро вскочила, когда вернулся дед, и повернулась к нам спиной, принимаясь вытаскивать из печи лепёшки.

– Останешься у нас! – громогласно объявил дедушка, бросив на стол мешочек с табаком и достав из кармана трубку. – Мы уже немолодые, по хозяйству помогать будешь. Но если отец твой за тобой придёт, мы отдать тебя должны будем. Не к нашей семье ты принадлежишь. Так вот я что скажу, девочка.