Таир. Спаси меня

Хорошо, что он оказался очень хорошим человеком и они смогли полюбить друг друга. В наших краях даже практикуется… – она замялась, стесняясь озвучить мысль, но через секунду всё же продолжила: – Женское обрезание. Я бы не хотела такое пережить.

Таира внутренне передёрнуло. Вот уж дикость.

– Да, это действительно везение, что они уехали.

– Мне и правда повезло, – ответила многозначительно, награждая его влюблённым взглядом. – Но бабушка не разговаривает с матерью с тех самых пор. Мама не дала меня обрезать и увезла так, а бабушка заявила, что я грязная и никто теперь меня не возьмёт замуж, – Малика рассказывала это с усмешкой, явно не воспринимая всерьёз.

А Таир вдруг подумал, что фанатики могли обрезать и Самину, маленькую, несчастную девчонку. Надо бы выяснить этот момент, хотя если подобное произошло, он уже ничем не поможет искалеченному ребёнку.

О процедуре женского обрезания он мало слышал, вроде как в их краях оно уже давно не практиковалось. Иногда Таир брал на работу женщин, сбежавших из ада.

И как-то даже увидел результат обрезания в своей постели, с тех пор с землячками не спал. Было жутко это видеть, а о каком-либо сексуальном возбуждении речи вообще не шло.

Кто это делал и зачем – непонятно. Никто из фанатиков и экстремистов не может объяснить свои зверства, чтобы это было можно поставить хоть на самую нижнюю ступень логики. Это невозможно понять цивилизованному человеку. Ни одна религия не оправдывает женское обрезание, хотя делали его в разных уголках мира.

В некоторые пришла цивилизация и появились запреты, другие же остались там, в прошлом, продолжая калечить женщин, от которых потом хотят получать детей.

Именно калечить, по-другому зверскую процедуру не назвать. Если мужчинам делают обрезание из гигиенических, медицинских или религиозных соображений, то в случае с женщинами кажется, что их просто целенаправленно лишают органов, которые отвечают за женственность и сексуальное желание. Сделать из неё рабыню, без удовольствий, охоты к жизни.

Соответственно, такая не воспротивится и всё снесёт.

– Давай не будем об этом, – провёл ладонью по лицу, чувствуя, как закипает в венах кровь. Зря он туда поехал. Всё это пробудило давно уснувшую ненависть и желание сжечь под корень все те аулы вместе с их чокнутыми обитателями, предварительно забрав оттуда детей в нормальный мир.

– Прости, я не знала, что эта тема для тебя слишком болезненна… – Малика испугалась его выражения лица, даже отпрянула.