Каин

Смотрю на этого придурка и понимаю, что он один здесь, кто действительно знает своё дело.

– Сам укокошу. Стой здесь, скоро на сходку поедем.

Иду в кабинет этого утырка Марика, намереваясь вкатить ему по первое число и выкинуть нахрен отсюда. Я не предупреждаю дважды.

Застываю в дверном проёме.

Ну ни хрена же себе! Пока там, в зале полный срач, он пихает какой-то тёлке в рот свой обрезанный писюн!

Работничек, блядь!

Марик испуганно пятится назад, видимо, осознавая своим скудным умишком, что это край.

Девка остаётся сидеть на полу, хотя я уже что-то сказал Марку и моё присутствие не может быть не замеченным. Она сутулится и, кажется, ревёт.

Купельман что-то мямлит, оправдываясь, но я не слушаю его. Отчего-то моё внимание приковано к шлюхе, которая с каждой секундой всё больше сжимается, словно боится.

Внезапно девка подрывается на ноги и несётся мимо меня. Её светлые волосы бьют меня по лицу и… Я, кажется, рехнулся. Потому что, только что ощутил очень знакомый запах детского шампуня.

Варвара всегда пользовалась детским шампунем и мне иногда приходилось объехать всю Москву в поисках почти исчезнувшего из продажи «Кря-Кря» с этим сладким грушевым запахом. Каким же дятлом непроходимым я был тогда…

Замечаю у своих ног какую-то тряпку. Видимо, пальто девицы.

Не знаю почему, но очень захотелось увидеть её лицо, хотя и осознаю, что это не может быть она.

Подхватываю тряпьё и иду за ней. А с бабой-то что-то явно не то. Она не уходит, она убегает. Летит, сломя голову, сбивая всех с ног.

Что за хрень?

Кричу Ваську, чтобы задержал её и что-то ору ей, но слабо соображаю что именно.

Вот же блядство-то!

Какой-то запах дешёвого шампуня и я становлюсь овощем.

Васёк крепко держит девчонку и она, отпихнув его ладонями, поворачивается ко мне…

Твою же мать!

«Варя», – почти срывается с моих губ, но усилием воли заставляю себя заткнуться. Она не достойна того, чтобы я её по имени звал. Шлюха – вот её имя!

Пару мгновений просто пялюсь на неё во все глаза.

В башке полный сумбур, а по венам медленно, но верно разгорается пламя.

Красивая…

Всё такая же, до умопомешательства охуенная! Сколько лет прошло, а она не изменилась ни на йоту. Ни одной, сука, морщинки, ни одного лишнего килограмма в ней.

И от этого ещё больнее. Как бы я хотел сейчас увидеть перед собой спившуюся запухшую бабу, чтобы до блевоты, чтобы мои демоны, наконец, потешились всласть.

Тварь…

Дыхание перехватило и не отпускает.