Каин

Укутываюсь в него, словно эта тряпка способна защитить меня от Каина.

В горле застрял ком, а слёзы непроизвольно текут по щекам.

– Часть долга ты отработала, поздравляю, – ледяной тон Каина повергает меня в пучину боли, а руки сжимаются в кулаки.

Он по прежнему считает меня проституткой.

Пусть.

Так даже лучше.

Отработаю ему этот чёртов аванс и забуду всё. Снова.

– Мама? Мамочка! – из соседней комнаты раздаётся крик моей девочки и я, словно обезумев, несусь мимо Каинова, совершенно не обдуманно, надо заметить…

– Я иду, моя маленькая! Иду, доченька! – врываюсь в комнату, где на кровати мечется моя Даночка – ей снится какой-то детский кошмар, а я замираю у её изголовья, осознав, что Каин всё слышал.

Глава 7

Твою же мать!

Это её дочь!

Она поворачивается ко мне и я вижу дикий ужас, застывший в её глазах. Как тогда…

Подхожу ближе к кровати и почему-то становится хреново на душе, когда снова натыкаюсь взглядом на костыли. Так паршиво, словно в рожу помоями плеснули. Мелкая инвалид? Или, быть может, ногу сломала?

– Что с ней? – задаю глупый вопрос, абсолютно не к месту.

Слышу как она нервно сглатывает – боится, что я девчонку обижу? Дура набитая. Столько лет знала меня. Одно дело всыпать жене-шлюхе, совсем другое – обидеть ребёнка. До этого я никогда не опущусь, каким бы зверем не стал.

– Врождённая травма позвоночника. Родилась такой, – в её шепоте улавливаю нотки презрения и злости.

Как будто я виноват в её бедах. Да, дорогуша. Со шлюхами такое случается.

Скорее всего, даже не знает, сука, кто папаша. Скриплю зубами и снова хочу припечатать ей между глаз. Нет, что бы о дочери заботиться, пошла по клубам своей дыркой зарабатывать.

Зарабатывать… Стоп, это она ради мелкой что ли?

Тут же отгоняю от себя грёбаную жалость. Мне какое дело? Да и до рождения ребёнка, будучи женой денежного мешка, она не брезговала чужими хуями. Так что, этот вариант отметаем сразу. Есть сильные женщины, которые ради своего ребенка пойдут сортиры драить и объедки со столов убирать, а есть – такие.

– А отец кто? – с издёвкой спрашиваю и поворачиваюсь к ней.

Хочу увидеть её глаза, когда дрянь будет давить на жалость и рассказывать слезливую байку об изнасиловании, ну или что там шлюхи сочиняют в подобных случаях…

– Не важно. Он умер, – мне кажется, или я слышу грусть?

Мастерица сочинять, что тут скажешь.